Сыщик для феи

А еще лучше сверх того ладонями прикройтесь. – Когда фея начинала говорить таким ласковым тоном, отчего-то не хотелось ей перечить.

Мы все, включая обездревленных леших, безропотно повиновались, и спустя миг сквозь закрытые веки я ощутил ярчайшую вспышку. Столь яркую, что, не открывая глаз, смог четко, как на рентгеновском снимке, различить каждую косточку своих пальцев. Вой по ту сторону двери весьма наглядно подтвердил действенность необычайного маневра кудесницы. Не знаю, как уж там обменивались информацией местные псеголовцы, но, полагаю, в ближайшее время желающих проявлять неусыпную бдительность не ожидалось.

– Все, – с той же ласковой интонацией проговорила Делли, – можете поворачиваться.

Вероятно, наши впечатленные лица представляли собой уморительное зрелище, поскольку сияющая уже знакомым нам теплым магическим светом кудесница не выдержала и рассмеялась.

– Вот чего бы я веселился в натуре, – насупился Злой Бодун, усаживаясь на нары и принимаясь стаскивать с себя доспех. – Фейерверк ходячий! Что ж ты конкретно в дубраве не искрила, когда эта паскуда Машу забирала?

Я удивленно уставился на приятеля. Понятное дело, поражение весьма расстроило могутного витязя, но чтоб вот так, без видимого повода накинуться на фею, это было уж совсем ни к селу ни к городу.

– Ты, паря, вроде бы не бревно, а как ни глянь – дубина, – не давая опомниться опешившей от неожиданности Делли, вступился за ее честь молодой леший. – Несуразицу баешь несусветную! Кабы матушка со старой каргой тягаться взялась, много б чего быть могло, да только тебя б уже, поди, не было.

– О, в натуре! Вот только дрова мне еще советов не давали!

– Балда ты балда, – пожурил его старший лешак. – Пошто злым словом уста мараешь? Коли в сердце горечь, уж лучше волком завой али кулачищами помаши. Негоже свою беду на чужие плечи перекладывать! Журба у нас общая, каждому немалая доля досталась. У нас вон нынче друг, почитай, столетний в мертвохожем истукане сгорел. Горе горькое, беда великая, однако же ни хулу, ни разбой мы оттого не чиним. И ты зарекись.

– Но ведь обидно же, – роняя голову на руки, едва не плача, выдавил Ратников. – Так круто шли и так обломались! А тут на тебе, и огонь, и пламень…

– Вадим, – я положил руку на плечо друга, – строго говоря, чего ты убиваешься? Мы шли в острог? Так вот, мы уже здесь. По свету бы мы все равно из дуболомов не выбрались, так что считай, что операция продолжается. Или ты всерьез решил на этой гауптвахте срок мотать? Лешие правы, мы свою оплеуху получили, однако на ногах устояли. Теперь самое время позаботиться, чем в ответ потчевать будем.

Слово «потчевать» выскользнуло откуда-то из подсознания, немедленно вызывая голодный спазм.