3
0– Нам бы сейчас глазок чужих поменьше, – раздался под ногами скрипучий голос лесовика, – да времени чуток. Фея-матушка, коли карга обещает, она сделает. Погодим малехо, а там по новой возьмемся. Не губи бездельно. Покорись, что ветка снегу. Согнись, чтоб потом по лбу врезать.
– Ладно, – трагически выдохнула Делли. – Твоя взяла. Прости, Маша, не уберегли мы тебя, не совладали.
– Машутка! – порывисто обнял девушку Вадим. – Ты типа вспоминай нас! – Он чмокнул ее в щеку, и я услышал сдавленный шепот: – И это вот с собой прихвати.
Глава 29. Сказ о ногах лжи и кулаках добра
Грусская принцесса медленно, до боли в сердце негодуя из-за необходимости повиноваться чужой воле, направилась к окоченевшему в ожидании приказа дракону. Не оборачиваясь назад, не говоря ни слова на прощание, точно отрезая минувшее от будущего. Я глядел ей вслед, и мне было невыносимо больно от этого молчания, от безысходности и собственного ничтожного бессилия.
– Этих в подземелье! – нарушая висевшую над полем тишину, повелительно изрекла колдунья. – С ними я разберусь позже. И жаб не забудьте! Ценное сырье.
Кольцо псеголовцев сомкнулось вокруг нас, явственно досадуя, что этакий лакомый кусочек выскальзывает из зубов.
– С феи глаз не спускать! – пропуская Машу в ротаборную башню, напоследок крикнула правительница завороженного племени. – Пошел!
Дракон, разлегшийся вдоль дороги, покорно взмыл в небо, через считанные секунды становясь почти неразличимым среди обвисших, точно пивное брюхо, облаков. В тот же миг в каждого из нас вцепились десятки мохнатых рук, больше похожих на когтистые лапы с длинными растопыренными пальцами.
– А ну не хватай! Не хватай! – резко отталкивая кровожадных нелюдей, взорвался могутный витязь. – Че в натуре, за счастье подержаться? Грабли уберите, бобики драные!
Между тем «драные бобики», не балуя пленников досужими пререканиями, с силой поволокли нас прочь, видимо, в указанные Повелительницей застенки. Насколько я успел рассмотреть этих омерзительных тварей, беззаветно кровожадная свирепость была единственным качеством, которое в глазах уже знакомой нам ревнительницы беспредельного добра оправдывала их существование на этом свете. Во всяком случае, сообразительностью страшилища явно не обладали. Пожелай сейчас Делли покинуть наше общество, и я очень сомневаюсь, что полевой жандармерии хозяйки отмороженного дракона удалось хотя бы на миг удержать ее в своих лапах. Однако сейчас разделять наши и без того малые силы было нерезонно. Ведь одно дело вместе освобождаться из темницы, да еще имея, по уверениям леших, единомышленников на свободе, и совсем другое – одинокой фее вызволять и свою воспитанницу, и незадачливых арестантов, то бишь нас.
