3
0– Здесь остановимся, – мрачно скомандовала фея, указывая на лесок, каким-то чудом устоявший при возведении Тына. – Подождем, пока субурбанцы появятся. Они тут все время шастают.
– А может, попробуем прорваться? – чтобы немедленно оправдать высокое звание витязя, предложил Вадюня.
– Прорваться? – Пунцовые губы феи сложились в печальной усмешке. – Хорошая затея. Ну-ка. – Она подняла взглядом валявшийся на земле камешек и пулей запустила его в вожделенную дверь.
– У-у-а-у-я! – раздалось из-за калитки, и перед нашими взорами явилось нечто, должно быть, состоящее в отдаленном родстве с собакой Баскервилей. Только раза в полтора крупнее, с тремя головами и истерично шипящей гадюкой вместо хвоста.
– Прошу любить и жаловать, – грустно отрекомендовала фея. – Кербер. Ни оружие, ни чары его не берут. Никогда не спит, и задобрить его можно лишь ярлыком с печатью главного майора. Как прорываться будем?
Глава 3. Сказ о том, что сколько волка ни корми, а своя рубашка ближе к телу
Что и говорить, если у кого-то и была охота связываться с громогласным выродком собачьего племени, то этот загадочный некто не входил в состав нашей следственной группы. Самое время было остановиться, осмотреться и измыслить способ проникнуть на ту сторону.
Пристальный осмотр местности не дал сколь-нибудь утешающих результатов: дрожащие осины, плакучие ивы, мрачные безжизненные дубы, короче, безрадостный слабоизрезанный ландшафт, без каких-либо намеков на существование обходных путей этой невесть откуда взявшейся преграды. Оставалась сама непреодолимая стена, вернее, ряды палаток, лавок и лабазов, наскоро сооруженных у ее основания. Как бы то ни было, но существование противоестественной железной границы весьма способствовало торговле в ее окрестностях. На продажу шло все, что попало, и, похоже, никого не интересовало, как именно это «все» попало в руки торговцев. Редкие зеваки бродили между лавками, больше разглядывая предложенный товар и точа лясы со скучающими приказчиками, чем примеряясь что-нибудь купить. Между праздной публикой, лениво поглядывая за порядком, прохаживались стражники в зеленых шлемах и при перначах.
– Погранцы, – понижая голос, произнес Ратников, глядя на патруль, остановившийся у объемистой бочки, хозяин которой время от времени выходил из задумчивости и орал во все горло, точно ужаленный: «Медовуха-сбитень-квас! А кому медовуху-сбитень-квас!»
– Вероятно, – подтвердил я, созерцая, как хранители государственного покоя, между делом беседуя со сбитенщиком, отхлебывают кто из чары, кто из ковша рекламируемые напитки, явно забывая при этом осчастливить радушного поильца чем-то вроде оплаты.
– Видать, стражников из местных набрали, – тоже тихо проговорила Делли, ловя мой взгляд.
