Сыщик для феи

 – Но когда Дева разъяснила мое истинное предначертание, я отправился сюда, напутствуемый ее благословением, и вот, как ясен свет, все, о чем она говорила, сбылось от слова до слова.

– Прошу прощения, ваше сиятельство, – я попытался изобразить некое подобие изящного поклона, – я на время похищу вашего собеседника.

– О, Клин! – только сейчас заметив мое присутствие, встрепенулся Злой Бодун. – Вы там скоро? А то ж в натуре на поляне все стынет, а что не стынет, то чисто греется.

– Вадим, иди сюда, поговорить надо.

– Братан! – извиняющимся тоном обратился к нашему гостю могутный витязь. – Ты тут жди, никуда не разбегайся, мы с Клином чуток перетрем. Ну, все типа чики-чики. Ты, короче, понял.

Уж не знаю, что из сказанного понял граф де Бур, однако, согласно кивнув, тут же отпустил оперативника, впрочем, не слишком нуждавшегося в его разрешении.

Мы с Ратниковым отошли за дверь, и я заговорил, положив руку на плечо Вадиму.

– Слушай, дело затягивается. Пацан снова в отключке. Ты бы гостя во дворец отвез, а то скоро закат, стража его обыщется. Им же ворота запирать надо, а ключи этот брелок ходячий у себя хранит. Придется ребяткам всю ночь дверную ручку по очереди держать, чтоб никто не вошел.

– Знаешь, Клин, тут чисто такая байда наворачивается – закачаешься! Ты догадался, кто этот граф такой?

– Гигант мысли и отец грусской демократии? – выдвинул предположение я.

– Не, ну в натуре, без хи-хи ха-ха, – насупился Вадюня.

– Как кто? Камергер, граф, ну кто еще? Откуда мне знать?

– Это же Буратино! – радуясь моей дремучести, выпалил Ратников тщательно лелеемую новость.

– В каком смысле? – изумился я полету мысли друга.

– В смысле – Буратино, – отчего-то понижая голос до шепота, затараторил Вадим. – Его имя Пиноккио Буратино. Ну, по-графски значит Пино де Бур Л’Отино. Это у них по понятиям круто считается. Ему чисто за бугром, ну то есть это, за Хребтом, одна бикса нагадала, что он сын какого-то табуретского короля и ему надо ехать сюда. А тут ему лафа попрет, всем стоять, остальным строиться! Прикинь, у них за бугром какая-то железная тетка, но я типа не врубился в натуре что к чему, но вот как она скажет кому, так и все.

– Железная? Памятник, что ли? – уточнил я, сомневаясь в точности формулировки.

– Че железная? – не понял Ратников.

– Не, – потряс головой мой друг, – вроде как живая.

– Ну ты же сам только что сказал, что железная!

– Я? Не, это не я, это он базарил. Но может, у нее погонялово такое? – предположил Злой Бодун. – Ща вспомню… Шмара… Не! Баба? Не, как-то иначе… Ну, типа, Железная Дама.

– Дева Железной Воли? – предположил я, выдавая на гора слышанное нынче от Лось-Ярыльского словосочетание.

– О! – Довольный Вадим щелкнул пальцами. – Самое оно! А я тут кумекаю: Железная Леди, ну как-то так.