2
0Я подошел и стал разглядывать – да это же целое сокровище – Ян Ван Эйк, Рафаэль, Альбрехт Дюрер, Рубенс Питер Пауэл, Диего Веласкес. Всего пять картин, но какие. Любой музей в мое время зубами бы ухватился. Я с лупой стал осматривать подписи. Слава богу, писать подделки здесь еще не научились, художники подписывали свои произведения. Несмотря на легкий шок, я старался казаться безучастным, не выражать бурной радости.
Абрам забеспокоился:
– Нет, нет, все так. И сколько стоит?
– Дорого, барин. Вот эта картина, – он указал на Дюрера, – десять талеров, Рафаэль – двадцать талеров, Веласкес – пять, Эйк – пять, Пауэл – пять, разумеется, золотых талеров.
Я молча смотрел на картины – сорок пять талеров, пусть даже и золотых, за бесценные сокровища?
Абрам воспринял мое молчание неправильно:
– Конечно, дороговато, но перевозка и поиски картин тоже стоят денег.
– Хорошо, хорошо, я беру, только у меня нет золотых талеров, могу дать золотые дукаты, цехины или луидоры.
– Это не проблема, пересчитаем.
Мы быстро договорились, я отсчитал луидоры, и довольный сделкой Абрам уехал. На прощание мы договорились, что в следующую поездку его приказчиков он снова привезет картины.
– Тяжело было искать в первый раз, теперь мой приказчик – это мой племянник Мойша – уже знает, где и как найти, знает цены.
Для того, чтобы простимулировать Мойшу, я дал серебришка. Вдоволь полюбовавшись картинами, я повесил их на стене кабинета. То, что в мое время будет стоить десятки и сотни тысяч долларов, я купил за пригоршню золота. Я сидел и любовался картинами выдающихся мастеров. Правда, у меня было преимущество перед аборигенами – я знал, чье имя сохранится через века, а они нет.
Для сбережения состояния, которое теперь было значительным, я заказал кузнецам металлический ящик с двойными стенами, пространство между которыми засыпал песком. В подвале вдвоем с Сидором выкопали яму, ящик снаружи облили кипящей смолой для защиты от сырости и с трудом поместили в яму. Еле отдышались, работу делали вдвоем. Сидор своей беспорочной службой в течение многих лет доказал свою преданность и умение хранить тайны. Вдвоем так же сносили в подвал мешочки с золотом, серебро осталось в кабинете для каждодневных расходов. Настеньке я показал место зарытого ящика с наказом – беречь, тратить только в лихую годину, объяснил, сколь велика ценность картин, что их нельзя протирать мокрой тряпкой. Настя поглядела на картины:
М-да, чувствуется отсутствие музеев и культурного воспитания. С большим интересом она смотрела на иконы – это было ей ближе и понятней. В средине августа приехал за очередной партией водки приказчик от Алтуфия, передал просьбу демидовскую – готовить корабль и людей, вывозить камни с изумрудного прииска. Долго готовить не пришлось.
