2
0Я кашлянул:
– Ваше величество, в Париже тоже есть хороший медик, которого я знаю лично и готов за него поручиться. Вы можете его лицезреть перед собой, он вполне достоин лечить королевскую семью.
Король внимательно посмотрел на покрасневшего вдруг Амбруаза, помолчал и кивнул:
– Завтра зайдешь к шевалье де Бюсси, он примет тебя на королевскую службу.
Дальше король взял из услужливых рук перстень с драгоценным камнем и вручил его Филиппу, что-то при этом говоря. Филипп был доволен и в ответ произнес короткую речь, встав при этом на одно колено. Позже Филипп сказал, что в награду кроме перстня короля получил повышение по службе и в Москву больше не вернется. В конце аудиенции король объявил, что по случаю выздоровления наследника завтра состоится пир, король приглашает всех, особенно просит быть московитского медика. Мы раскланялись и вышли из зала. И Филипп, и Амбруаз кинулись мне на шею. Филипп благодарил за повышение по службе, Амбруаз был доволен деньгами и высоким местом королевского медика. Поскольку деньги Амбруазу вручил король, я развязал свой кошель и начал отсчитывать десять золотых ливров, которые обещал Амбруазу перед операцией. Тот, узнав, что я хочу вручить ему еще денег, от них отказался, объяснив, что и так получил хорошее место с высоким жалованьем благодаря мне и что с удовольствием бы поучился медицинской практике. Он видел многих парижских, итальянских и испанских врачей, брал у них уроки, но такую технику операции видит впервые.
На следующий день ко мне пришел вельможа и знаком попросил следовать за ним. Филипп уже уехал в свою парижскую квартиру. Меня завели в огромную комнату с зеркалами, слуги доставали различную парадную одежду и примеряли. Возились часа два, но одели с головы до ног. На голове красовалась шляпа с плюмажем, рубашка с жабо, темно-синего цвета камзол, настоящие ботфорты из мягкой кожи, перевязь для шпаги. Вельможа объяснил, что все это теперь мое, возвращать не надо. Ту одежду, что я снял перед примеркой, отнесли в мою комнату, там же я обнаружил выстиранную и отглаженную московскую одежду. Вестимо, порядок здесь был. Весь день я ничего не ел, попросить было не у кого, да и языка не знал, но когда вечером за мной пришли, чтобы проводить на пир короля, я об этом не пожалел. Длинные столы ломились от яств, виночерпии стояли у открытых бочек и бочонков с винами. В зале уже было полно сногсшибательно одетых дам в длинных платьях с глубокими декольте, с килограммами золота в ушах, на шее и в виде брошек и заколок, их сопровождали не менее великолепно одетые кавалеры. Здесь собралась вся знать Парижа. Поскольку знакомых у меня не было, я неприкаянно бродил по залу, разглядывая картины и ловя на себе заинтересованные взгляды дам.
