Стреляй! «Бог войны» (сборник)

Лишь один из гостей, купец Никифор, сознался, что пробовал нечто подобное в Персии. Поскольку на тарелках лежал крупно порезанный кольцами лук и помидоры, впечатление гости получили сильное. А чарочки с новыми сортами водки заставили гостей забыть о приличиях. Супруги купцов и Федора расспрашивали, как приготовить салат, мужчины, видевшие сами, как готовится шашлык, выспрашивали тонкости – в чем и как долго замачивается мясо. Наелись и напились от пуза, разошлись вопреки местным обычаям довольно поздно, довольные друг другом. На прощание я каждому мужчине вручил по бутылке водки. Никифор даже прослезился и полез обниматься. В общем, жизнь удалась. Настеньке наше застолье понравилось: с одной стороны, развлечение в жизни, с другой – познакомилась с супругами гостей, поговорила о своем, о женском. Едва добравшись до кровати, я кое-как скинул одежду и обувь на пол и мгновенно уснул.

Утром проснулся поздно, после вчерашнего мог себе позволить, что странно, голова после выпитого не болела, чувствовал себя превосходно. Так необычно я никогда не отмечал свой день рождения. С каждым прожитым здесь годом воспоминания о прежней жизни тускнели, вытесняясь более яркими впечатлениями здешней. Иногда я задавал себе вопрос: была бы возможность выбора, в каком времени бы остался? Если в первые месяцы своего пребывания я бы не раздумывая выбрал прежнюю жизнь, то теперь, наверное, решил остаться. Где бы я мог в прежней жизни полетать на воздушном змее или побывать в плену, вкусить адреналин разбойничьего нападения? Если для женщины спокойная, размеренная жизнь, может быть, и была образцом мечтания, то мужчин в глубине души всегда тянуло на приключения.

Но однажды и моя относительно спокойная московская жизнь нарушилась. В погожий августовский день у ворот остановилась карета, из которой вылез в нарядной одежде мой старый знакомец – французский посол Филипп. Поскольку я был дома, то, завидев экипаж, поспешил по дорожке навстречу. Мы на радостях обнялись, и я проводил его в дом. Усадил за стол, холопы принесли закуску, и я угостил его своей лучшей водкой на травах. Посол выпил, довольно крякнул, стал торопливо закусывать.

– Я думал, что понимаю толк в выпивке, выпил не одну бочку вина, но твоя водка, Юрий, это что-то особенное!

Мы поговорили о московской жизни, о том о сем. Я уже привык, что на Руси главный разговор припасался на потом.

Наконец француз собрался с мыслями, я почувствовал, что сейчас начнется главный разговор, ради которого он и приехал.

– Ко мне вчера прибыл гонец из Франции, привез письмо от короля. Как-то, будучи на приеме в Версале, я обмолвился, что в Москве есть хороший лекарь, который меня вылечил. Сын короля заболел, мальчик чахнет на глазах, ни французские, ни итальянские медики не могут помочь.