78
0
Она поставила на огонь сковороду и налила в нее масло.
– Совсем от рук отбился. Можете представить, ньора Алессия, заявил на днях, что собирается выйти в море с людьми Паоло Кортелли. Насилу отговорила, да только он, негодник, все равно из порта не вылезает. Ох, ньора Алессия, пока дети малые, с ними еще можно совладать, а как вырастут…
Хозяйка вздохнула и выложила в сковороду крупные куски рыбы.
– Правильно говорят, у кого детки, у того и заботы, – добавила ньора и посмотрела на меня с раздумьем. – А что, ньора Алессия, герцог-то сильно страшный? – переменила она тему и уставилась на меня в ожидании ответа.
– С чего вы взяли?
– Ну как же? У нас что только про ньора Абьери не болтают! И про то, что слуги у него как мухи мрут, и про то, что проказу он маской закрывает, и что масок этих у него видимо-невидимо, и все разных цветов: черные, синие, фиолетовые, даже белые. И он их по нескольку раз в день меняет. Мне Джина рассказывала, у нее сын в конюхах у герцога ходит. Ох, сколько он ей ужасов про хозяина поведал! Джина после этого несколько ночей не спала, все святым Аброзио и Винченцо молилась, чтобы они ее Арналдо защитили.
Ньора осенила себя крестом и посмотрела на меня с таким жадным интересом, что я улыбнулась. И тут же решила воспользоваться возможностью узнать, что еще говорят о герцоге жители Навере.
– Маска одна. Черная, – выдала приемлемую версию, задумавшись над тем, почему никто не говорит о закрывающей лицо Абьери тьме. Может, люди ее не видят? Да нет, вряд ли. Скорее всего, это попытка избавиться от страха и выдать непонятное за обычное. Отсюда и слухи о разноцветных масках появились.
Я воспользовалась тем, что Беттина приоткрыла ротик, и ловко всунула очередную ложку каши."
"– Ох, ньора Алессия, такие ужасы рассказывал, – понизила голос ньора Арелли. – Якобы хозяин его черные мессы совершает и с дьяволом якшается. А во дворце по ночам тень огромного пса с огненными глазами разгуливает. И вроде как пес тот через любую стену пройти может. И не раз на слуг нападал, да вот же и Арналдо не далее как три дня назад руку прокусил. Правда, Фабио говорит, что руку Арналдо в порту поранил, когда рыбу у ньора Краста воровал, так что я уж и не знаю, чему верить.
Она вздохнула и уставилась на меня с такой надеждой, словно ожидала, что я сумею развеять все ее сомнения. Увы. Кто бы мои сомнения развеял… На ум пришел виденный в святилище жертвенный камень, и я вздрогнула, а Беттина завозилась у меня на коленях и требовательно застучала кулачком по столу.
– Сейчас, маленькая, – опомнилась я и зачерпнула очередную порцию каши. – Вот так. Вкусно?
– Ну и я думаю, что врет Арналдо, – вздохнула ньора Арелли.
