78
0Любовница высокопоставленного человека, имеющая официальный статус, пользовалась уважением окружающих, а ее дети, хоть и не имели прав наследования, признавались законом. К тому же конреди, даже в случае расторжения договора, получала хорошее денежное вознаграждение и пожизненное содержание.
Вот только сейчас не стоит рисковать. Если он подаст в сертолию прошение об официальном признании Алессии его конреди, то император действительно может взбелениться и в итоге выплеснет на него тот гнев, что приберег для наследного принца.
– Теперь ты понимаешь, почему я прошу тебя подождать? – словно подслушав его мысли, спросил Форнезе и устало потер глаза.
– Хорошо. Я подожду. А с тобой что? Выглядишь так, будто неделю не спал.
– Почти так и есть, – скривился Марко. – Проверяю одну теорию, но пока неудачно.
– Поделишься?
– Да рано еще о чем-то говорить. Может быть, потом, когда немного разберусь, – уклончиво ответил друг и отвлекся на появившегося в комнате нетопыря. – Чего тебе, Бруно?
– Ужин на столе, хозяин, – особо выделив последнее слово, доложил крылатый слуга.
– Хорошо. Мы сейчас придем.
– Осмелюсь заметить, мясная паритта сегодня особенно удалась.
В круглых желтых глазах нетопыря мелькнула насмешка.
– Позови нашу гостью к ужину, – не обратив внимания на слова Бруно, велел Форнезе и прикрыл рукой зевок. – Проклятье! Не знаю, чего хочу больше – есть или спать. Ладно, идем, – поднимаясь, бросил друг. – Где-то у меня бутылочка старого перне завалялась, надо будет поискать.
Абьери внимательно посмотрел на Марко, но ничего не сказал и пошел следом. Если Форнезе не хочет говорить о своих экспериментах, расспрашивать его бесполезно.
Алессандро вышел вслед за другом в коридор и оглянулся, почувствовав чей-то взгляд. И тут же замер, ощущая, как тесно стало в груди и как громко забилось сердце. Алессия в красном бархатном платье шла по темным каменным плитам и казалась видением из какого-то другого мира.
Абьери с трудом протолкнул вставший в горле ком. Нет, он не променяет ее ни на какие блага и милости императора. Эта женщина особенная. Больше таких нет. За те годы, что провел в борьбе за сохранение герцогства, он научился отличать подделку от подлинника.
«Не отпущу, – мелькнуло в его голове. – Алессия – моя конреди, и что бы там ни говорил Марко, больше мне никто не нужен».
