Сомневаюсь, что у нас с обезьянами общие предки, но… это так.
– Речь, насколько понимаю, идет о большом количестве испытуемых, – проворчал Платов. – Где в нашей стране можно взять столько обезьян?
– Кое-что закупается за границей, например в странах Африки, с которыми мы поддерживаем дружеские отношения. Но один экземпляр стоит триста долларов, это накладно. Сейчас макак для опытов разводит сухумский питомник, оттуда и осуществляются поставки. Лабораторные корпуса под номерами семьдесят, семьдесят один – приспособлены именно для подобных экспериментов. Клетки с животными выстроены в несколько рядов.
Генератор распыляет боевое вещество в герметично запертом пространстве. Бывают испытания на пленэре, так сказать, – в этих случаях используется взрыв, и вещество, не меняя своих свойств, оседает на земле и прочих поверхностях. Но от подобных испытаний сейчас отказались – ввиду крупного количества опасных бактериологических отходов. Животные подвергаются воздействию. Варьируется концентрация реагента, время заражения. Часть животных вакцинирована, часть – нет. Затем помещение проветривается, клетки идут по конвейеру.
Еще живых животных разгружают, к работе приступают специалисты. Изучают состояние легких, носоглотки, измеряют температуру. Параллельно проводятся другие исследования, чтобы не транжирить рабочее время и дорогие материалы… За действиями гражданского персонала следят военные, имеющие особые полномочия. Место проведения экспериментов блокируется…
– Жуть какая, – передернула плечами Зинаида. – Все, Нурислам, хватит, а то меня сейчас стошнит…
Надпись на воротах «Добро пожаловать» при въезде в Кантубек смотрелась издевательски.
Все здания в поселке, за исключением редких деревянных, были одного цвета – песочного. Невзрачные прямоугольные постройки максимум в три этажа, скаты крыш обложены шифером. Если абстрагироваться, обычный поселок городского типа. Здания в центре стояли плотно, в несколько линий. Ершистые газоны, клумбы, простенькие детские площадки. Деревьев практически не было, преобладал кустарник. «Жигули» выехали на широкую улицу – некое подобие бульвара. Попадались люди в штатском, несколько военных. На футбольном поле за школой гоняли мяч подростки – видимо, шел урок физкультуры.
К киоску «Союзпечати» выстроилась небольшая очередь. Странно смотрелась молодая мама с коляской – в куртке, в короткой юбке и с вздорной «химией» на голове. Проплыла надпись «Продукты», следом – «Промтовары», химчистка с прачечной. Жить здесь, видимо, можно было… но не нужно. Чересчур депрессивно, неуютно. Песня под суровый гитарный бой въелась в мозг: «Здесь птицы не поют, деревья не растут…» Даже киноафиша у неприметного клуба не радовала глаз.
4
0
