За поселком, далеко на горизонте, возвышались портовые краны, резервуары для нефтепродуктов, напоминающие гигантские бочки. Утро разгоралось, элементы антуража обретали четкие очертания. Навстречу шла колонна крытых грузовиков – такое впечатление, что перевозили арестованных. Покачивались железные будки с зарешеченными оконцами.
– На выезд пошли, – прокомментировал Нурислам, смещаясь к обочине. – Ваш фигурант не зря прибыл, сегодня испытания нового модельного реагента. Его сейчас в гостиницу вселяют, потом отдельно доставят на полигон – как раз к его прибытию все подготовят.
«Даже жалко закрывать, – мелькнула мысль. – Кто, если не Борис Лаврентьевич?»
– А у вас не опасно находиться? – задала сакраментальный вопрос Зинаида. – Ну, в плане отравленной почвы, зараженного воздуха…
Никита покачал головой. Ох уж эта Зинаида…
– Посмотрим, – улыбнулся Нурислам, – если не помрем, то живы будем. Не обращайте внимания, это шутка. Мрачноватая, но все же шутка. Замеры проводятся, уверяют, что все в норме, но даже мы не знаем всей правды. Одно вам скажу – в Кантубеке с воздухом все в порядке.
– Только на животных проводятся испытания?
– Да, – кивнул Нурислам, – а на ком еще? Мы не фашисты – это те на людях ставили опыты в концлагерях.
– Вы хоть раз присутствовали на испытаниях, Нурислам? – спросила Зинаида. – Как это происходит?
– Зинаида, нам это знать не обязательно, – нахмурился Никита. – Я позднее тебе расскажу, что такое мазохизм.
– Ну отчего же, если женщина просит… – Нурислам уже не улыбался. – Опыты предпочитается ставить на обезьянах, конкретнее на макаках. Удовольствие дорогое, но организм животного максимально приближен к нашему.









