6
0— Я сначала хотела в каюте поработать, но уж больно погода хорошая, грех упускать возможность посидеть на свежем воздухе.
— Я не отвлеку вас надолго, — сказала Ирина с виноватой интонацией, — мне просто нужно спросить вашего совета. Как вы думаете, если я знаю, что один из пассажиров на самом деле не тот, за кого себя выдает, это важно?
— Конечно. — Марьяна наконец отвлеклась от своего планшета, воззрилась на Ирину, проверяя, не шутит ли она, но толстушка была более чем серьезна. — Это очень важная информация, которую нельзя скрывать, особенно после того, как на корабле произошло убийство.
— Все-таки убийство? — Ирина заметно встревожилась. — Это уже установлено?
— Ну, есть все основания полагать, что это действительно так. Скажите, та информация, которой вы обладаете, имеет отношение к Маргарите Репниной?
— Я не знаю, — призналась женщина. — Видите ли, человек, о котором я говорю, очень подлый и очень циничный. Обычно такие ни перед чем не останавливаются, но убийство…
— Я уверена, что вам стоит все рассказать, — Марьяна ободряюще улыбнулась, видя, что ее собеседница действительно расстроена.
— Хорошо, — Ирина вздохнула с облегчением, как будто с ее плеч упала гора. — Вы правы, мне с вами проще, чем с капитаном. Он такой бука.
— Да что вы, — Марьяну отчего-то задели эти слова, хотя капитан «Посейдона» вряд ли нуждался в том, чтобы кто-то вставал на его защиту, — он никакой не бука, а очень приятный в общении, вежливый человек, надежный и справедливый.
Она невольно вспомнила, как Ирина следила за троицей их общих попутчиков, устраивая при этом маскарад с переодеванием, и невольно спросила:
— Или вы сделали что-то настолько предосудительное, что боитесь возможных проблем с полицией?
— Я??? — Лицо Ирины внезапно пошло крупными пятнами. Неровные, красные, они ползли вниз по шее, захватывали пышную грудь в вырезе туники, терялись в складках пышного тела. — Вот как раз я не делала ничего предосудительного.
Последнее слово она уже не говорила, а чеканила, практически кричала. Марьяна невольно подумала, что их разговор, наверное, разносится по всей верхней палубе. Конечно, она казалась пустынной, но ручаться за то, что их никто не слышит, девушка бы не стала.
— Я не делала ничего, за что мне должно бы было быть стыдно, — продолжала Ирина все в том же запале, — но я устала это доказывать. Слышите? Я устала."
"Она повернулась и побежала к лестнице, ведущей на главную палубу.
