3
0Так это были вы?
— Вы что, ненормальная? — мрачно спросил Дима. — Я ничего не знаю, я просто предположил. У вас же нет свидетелей. А вдруг это все вам показалось? Вы шли по коридору, у вас закружилась голова, вы упали, ударились и потеряли сознание. Вот и все, что я имею в виду.
— Сейчас ты упадешь и потеряешь сознание, — предупредил Олег, глаза его метали громы и молнии. — Ты что себе позволяешь?
Марьяна положила ладонь на его руку, призывая к терпению. Ее пальцы казались на его разгоряченной коже прохладными и приятными, настолько приятными, что от них начинали прокладывать дорожку острые волны удовольствия. Олег представил, как она гладит его этими длинными изящными пальцами, и чуть не застонал. Нет, эта женщина положительно сводила его с ума. Испуганная, взъерошенная, в махровом халате, она казалась беззащитной и оттого особенно прекрасной. Господи, кто же та сволочь, которая посмела поднять на нее руку? Сам того не осознавая, последний вопрос он задал вслух."
"— Ну, сейчас мы этого не узнаем, — сказала Галина Анатольевна. — Кто бы это ни был, сейчас он уже ушел и чувствует себя в полной безопасности. Вопрос в том, что нам делать дальше. Марьяна, пойдем ко мне в каюту, ты переночуешь у меня.
— Нет. — Голос Олега был полон мрачной решимости. — Вам обеим нужно как следует отдохнуть и выспаться. Пойдемте, Марьяна, я устрою вас у себя в каюте и запру снаружи. Мне все равно нужно возвращаться к штурвалу, пока Илюха там ничего не натворил. Утром я сменюсь с вахты, и там решим, что делать. Одно я знаю точно: в вашу каюту вам возвращаться небезопасно.
Галина Анатольевна открыла было рот, чтобы возразить, но посмотрела на лицо Марьяны, затем перевела взгляд на Веденеева, понимающе усмехнулась и рот закрыла.
— Хорошо, — сказала она, — вы правы, утро вечера мудренее.
Еще через пять минут Марьяна, как была, прямо в халате нырнула под белое, мягкое, практически невесомое одеяло. Подушка, к которой она прикасалась щекой, несла на себе чуть ощутимый, но очень приятный аромат, и этот запах ассоциировался у Марьяны с капитаном «Посейдона».
«Одеколон, — успела подумать она перед тем, как провалиться в сон. — Очень приятный. Надо будет спросить, как называется».
Через мгновение она уже крепко спала.
* * *Море сегодняшней ночью было таким же неспокойным, как и душа Олега Веденеева. Оно билось о гладкие борта яхты, и «Посейдон», который все равно уверенно двигался вперед благодаря мощному мотору, вступал в яростную схватку с волнами, злобно кусающими его гладкие металлические борта. И вода, и небо казались темными, мрачными, злыми, как будто вступившими в сговор, объединившись против яхты, смело идущей наперекор всем невзгодам.
