1
0Три тире… три точки…
Он знал, какой сигнал последует сейчас. Три тире.
Хотя Пит был единственным клиентом на заправке, он огляделся. На всякий случай. Никаких камер! К тому же поблизости никого не было видно, кроме работника автозаправки, который читал какой-то журнал. Пит открыл заднюю дверь и забрался в автофургон. Рывком сдвинул серую шторку, которая крепилась на поперечной балке и делила кузов на две половины.
Там она стояла… нет, скорее висела. На припаянном к крыше кольце. Со связанными над головой руками и кляпом во рту. Ногой она пинала в боковую стенку.
– Тебя никто не слышит, – без эмоций сказал Пит. – И так ты никогда не освободишься. Кстати, сигнал SOS передают по-другому: точки – тире – точки. А не наоборот. – Он продемонстрировал ей правильную последовательность на стене фургона.
Затем опустился на колени, схватил ее за ноги, которыми она пыталась его пнуть, и связал ей лодыжки кабельной стяжкой.
Когда она успокоилась и больше не сопротивлялась, он вытащил ей изо рта кляп. Он был в крови. Видимо, она прикусила себе язык.
– Куда… – с трудом дыша, произнесла она.
Он выбил ей кулаком один зуб, потом снова вставил в рот кляп. Ее лицо налилось кровью. Она закашлялась.
– Не связывайся с теми, кто в бегах, – прошептал он. – Им нечего терять.
Он снова задернул штору, вылез из кузова и запер заднюю дверь.
Сабина долго смотрела на Снейдера.
– Значит, он не ваш брат? – повторила она.
Снейдер помотал головой.
– Тогда почему вы так часто посещали его в тюрьме?
– Сядьте. – Он опустился на широкое кресло.
«Господи, что сейчас будет?» Сабина села рядом на диван.
Снейдер с отсутствующим видом сгреб документы и положил их обратно в папку. Наконец поднял глаза.
– Пит ван Лун мой сын.
Сабина похолодела до самых кончиков пальцев. Она взглянула на Снейдера в поисках какой-нибудь эмоции, но его лицо словно окаменело.
– Вы издеваетесь надо мной, – выдавила она.
– Там в сарае лежит труп моей матери, мы охотимся за убийцей, который за пять лет убил тринадцать человек, и вы серьезно думаете, что я над вами издеваюсь? – спокойно спросил он.
– Но как Пит может быть вашим сыном? Вы же…
– Что? Гомосексуалист? Да, это так. Из-за этих наклонностей меня два года унижали в армии. По крайней мере, мой инструктор не упускал ни одной возможности. Сначала я сам отказывался это признавать и пытался не обращать внимания. Я хотел вести нормальную жизнь, как все остальные. Я встретил женщину, мою единственную большую любовь. Захотел создать с ней семью. Она мать Пита. – Его покрасневшие глаза заблестели.
Сабина никогда не видела Снейдера таким ранимым. Ожесточившись, за двадцать лет он, наверное, не пролил ни единой слезы – хотя, возможно, причина была в том, что еще ни с кем об этом не говорил.
