Сибирская Вандея

Судовые формуляры большей частью пропали в гражданскую войну, а суда – большевики переименовали. Уполномоченные Сибопса разъехались по затонам – собирать сведения, у кого из бывших судовладельцев и что именно отобрали большевики. Рабода была недолгой.

«Список судов» крохотным тиражом вышел в девятьсот двадцать первом году – его и сейчас можно отыскать в больших библиотеках Сибири как библиографическую редкость, но мало кто знает о политическом значении этого старинного издания…

Перед маем двадцатого года новониколаевские чекисты обезвредили еще одну, третью, подпольную организацию в «Красных казармах».

Это была военщина, целью своей ставившая разложение Красной армии. Первомайский парад задумано было превратить в мятеж, да ничего не вышло. Господа офицеры не смогли убедить солдат выйти в учебные окопы и встретить огнем чекистский отряд. Хотя в «Красных казармах» служили преимущественно недавние колчаковцы, оставленные советской властью на пополнение трудармии, они категорически отказались воевать снова.

– Хрен вас знает, что это вы, господа, задумали! – возмутился председатель солдатского комитета, только на секретном заседании узнавший, что он находится среди членов подпольного комитета «Союза Возрождения».

 – Отказываемся! Хватит с нас! Сами защищайте свой золотой погон, коль охота пришла!

Солдатский председатель бросился к телефону, заорал в трубку: «Давай особый отдел!» Но член «Союза Возрождения» Арнольдов выстрелил в строптивого из браунинга, пуля пришлась в позвоночник, и солдат повис на телефонном проводе. Таким, безжизненно повисшим, и нашел его Гошка Лысов, участвовавший в операции.

Операция прошла мгновенно и быстро.

Узнав и об этом, Дядя Ваня помрачнел. Хотя офицерская организация действовала сама по себе, независимо от Дяди Вани, все равно – скверно! «Еще и этих военных дураков перебили!.. Ну, будет же и вам фейерверк, господа комиссары! Будет!..»

В ночь на первое мая тысяча девятьсот двадцатого года Новониколаевск загорелся. Пожары вспыхнули одновременно во всех четырех городских районах.

Всю ночь каланча била набат, всю ночь слышалась стрельба, всю ночь пожарные обозы метались через весь город, и было много неразберихи, паники, бестолковщины.

Утром Первого мая пожары поутихли. Над городскими площадями носился пепел и остро пахло гарью. Чекисты, вконец измученные бессонной ночью, рассматривали оперативную сводку.

– Шестнадцать, восемнадцать, девятнадцать… – водил пальцем по списку пожарищ Прецикс.

– Не трудись, уже сосчитано, – Новицкий махнул рукой. – Всего двадцать один!

– Слушай, а ты обратил внимание, что горели только наши учреждения, заводские строения и личные дома коммунистов?

– Обратил. И убитых – порядочно. Отметь.