Сибирская Вандея

У меня одно убеждение: бить совдеповских до последнего! И все тут…

– Не горячитесь, есаул. Бить – это разумеется. А под каким флагом бить? А? Царский, трехцветный? Попробуйте только! Вся Сибирь всколыхнется, и разнесут вас вместе с флагом!.. Георгиевское знамя? Его обаяние в простом народе утрачено благодаря неверной политике покойного адмирала. Красное знамя? Оно всю прелесть в глазах крестьян потеряло, в связи с большевистским грабежом, с комиссародержавием… Что молчите, есаул? Ага, вот в том-то и дело: армия без знамени – банда!

Есаул угрюмо отмалчивался.

– Мы хотим, – продолжал Рагозин, – поставить все наши силы под испытанное, хорошо известное крестьянству бело-зеленое знамя сибирского областничества, чисто крестьянское знамя! Тогда и ваша… часть, есаул, будет знаменосцем крестьянских интересов!.

. Прошу принять к исполнению приказ штаба Центра. Свои боевые… дружины, Роман Ильич, вы пока обрекаете на безделье. Примерно до сентября, когда мужик уже покончит со всеми полевыми работами, запасет хлеба на зиму и станет бражку варить. Тут мы и начнем. А пока – безделье, Роман Ильич. Никаких «эксов», никаких нападений на потребиловки, ни одного убийства коммунистов!. . Надо создать впечатление, что отряды народных мстителей самораспустились. Пусть ваши люди рассыпятся, уйдут из лесов на заимки, притихнут, замолчат… Таким образом, мы усыпим бдительность Чека, распространим слух, что отряд Самсонова ушел совсем. Скажем, на север, в Обдорск какой-нибудь. А для вящего впечатления наши люди провернут на северных окраинах десятка полтора политических убийств… Так дезинформируем врага, направим чекистов в полярные закоулки, где попробуй поищи Самсонова!. . Из местных деревень уйдут коммунистические отряды. Деревни успокоятся, и эти самые ячейки тоже…

– Не выйдет! – мрачно сказал Самсонов. – Не получится. Ребята в бой рвутся. Кроме того – жрать надо. Нахлебничать на мужике – тоже не дело.

– Об этом вы не беспокойтесь, Роман Ильич! Получите деньги, крупную сумму.

В глазах есаула блеснуло сперва удивление, потом алчность.

– Вот как?… Сколько же и каких? Предупреждаю: колчаковские «языки» не пойдут, керенки – тоже. Царские бумажки? И мужик к ним не тянется, и мои орлы не возьмут.

– Серебро, – серьезно сказал Рагозин-Галаган, – серебро. Подходит, есаул? Такое же, как этот рубль, – он указал на рубль с ликами двух царей на столе. – Это для ваших людей. Вам же лично мы выплатим тройное жалованье против царского, хотите – золотом, хотите – в любой иностранной валюте: фунтами, долларами, франками.

Есаул взволнованно закурил и несколько минут ходил по комнате в своих шерстяных носках. «Как кошка ходит, – подумал Галаган, – вполне подходящий тип. Не жалко заплатить и подороже».