0
0А все дело было в том, что трое кулаков – Губин, Потапов и Базыльников – перехватили у эсеров инициативу. Восстание заполыхало раньше сроков, намеченных новониколаевцами. Локальную, но серьезную вспышку надо было во что бы то ни стало и быстро потушить.
Каждая сторона решила сделать это по-своему. Эсеры послали гасить колыванский пожар Галагана-Рагозина; советская власть готовила пароход с чоновцами.
В Новониколаевске было введено осадное положение. Раздали партийцам винтовки на руки, каждые два часа проводились поверочные сборы.
Четвертый день восстания начался для его главарей с утренних неприятностей. Почин положил старый знакомец, частый зимний гость Галаган.
«Уполномоченный Центра по второму периферийному сектору», переодетый в крестьянский шабур, пробрался в Колывань окольными путями, никем не замеченный, прошел к площади, где жгли костры и горланили цыгане, примкнувшие к мятежу, притворясь шибко выпившим, миновал самсоновские караулы и остановился возле губинского дома.
На крыльце, в позе гоголевского запорожца, храпел вдрызг пьяный часовой. Было от чего вскипеть: полсела пьянствуют, мужики ходят в обнимку, орут похабщину, тут и там гремит бесцельная стрельба, и даже у штаба мятежа – такое!.. Приходи и бери голыми руками! Ну, дела!..
Галаган пнул часового сапогом, но тот даже не шевельнулся. Александр Степанович поднялся на второй этаж, миновал еще одного такого же, спящего, часового и нежданно-негаданно, представ перед хмурым с похмелья Губиным, потребовал экстраординарного «пленума».
Губин, сопя и злобясь на непрошеное вторжение, еле оторвал с пуховиков грузное, набрякшее хмелем и водянкой тело, избил внутреннего охранника и собрал комитетчиков в кабинете, обращенном в оперативную штаба.
– Что вы наделали?! – патетически вопрошал Галаган. – Кто дал вам право начинать без нашего приказа?! Кто позволил подменять организованность – стихийностью, разинщиной, махновщиной?! Где высокая идейность, сознательность, святое бело-зеленое знамя?!
Самостийники, опустив глаза долу, отмалчивались.
– Я побывал уже в трех селах, – гремел Галаган, – и везде одно и то же! Разнузданность, полное отсутствие дисциплины, попойки и грабежи, открытые убийства коммунистов и совдепщиков на глазах населения, истязания и аресты сельской интеллигенции.
