Сердце вдребезги

Он крепко сжимает меня в своих объятиях, и я чувствую, как быстро колотится его сердце.

Его руки медленно проходятся по моему телу и одергивают вниз задравшуюся юбку.

– Ромашкина, не забывай, что я уже не зелёный пацан, а ты не гадкий утёнок.

– Отличный комплимент. – Вырываюсь, делая вид, что не поняла его намёка, и иду в сторону крыльца, боясь посмотреть на парня. Потому что от его близости мне не по себе. А ещё после того поцелуя страшно смотреть ему в глаза.

– Давай хоть попробуем позвонить в дверь, это как-то странно вообще-то, что в общаге ввели комендантский час, вы же не преступники какие-то. И вообще, какого хрена тебе здесь понадобилось? Поехали уже домой, пока меня не срубил сон.

– Тебя никто не держит. – Сажусь на ступеньки, кутаясь в джинсовку.

Рома хмыкает, но не сдаётся. Звонит несколько минут в дверь, но вахтерши у нас принципиальные… ну или просто крепко спят в своей подсобке.

– Бесполезно, Ром, уезжай уже, я подожду здесь, до утра несколько часов всего осталось. – Поднимаю голову вверх, пытаясь рассмотреть на небе звезды, но в черте города они видны крайне редко.

– Так ты что, и в самом деле здесь живешь? – как-то уж слишком растерянно спрашивает он, останавливаясь передо мной.

Я молчу. Десять раз ведь уже сказала об этом.

Он тоже молчит. Мнётся на месте, не решаясь покинуть даму посреди улицы одну.

– Ладно, поехали, – обреченно говорит он, хватая меня за руку и дергая на себя.

– Куда? – Его ладонь кажется настолько горячей, что не хочется разрывать этот мимолетный контакт.

– Ко мне. И, предвидя твои протесты, могу сказать, что в случае отказа увезу тебя насильно. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь, а оставить тебя на улице под дверью совесть не позволит.

Этого мне только не хватало!

– Отпусти, – вырываюсь я, но попытка оказалась неудачной. – Предупреждаю, я буду кричать.

– Начинай, – усмехается он, поднимая меня и забрасывая себе на плечи.

А у меня от такой наглости голос отняло.

Я не могу понять, какого черта полез к ней с поцелуями. Вот я веду машину, вот мы смеемся и поем, словно и не было той школьной ненависти и неприязни между нами, вот я торможу перед общежитием, все еще не понимая, что ей здесь понадобилось, а потом поворачиваю голову в ее сторону и пропадаю.

Передо мной не Ромашкина, девочка с косичками, которая сидела за первой партой. Передо мной Вероника, красивая девушка, которая хоть и жутко раздражает, но в приглушенном свете уличного фонаря кажется какой-то неземной и настолько притягательной, что, когда она прикасается к моему лицу, когда приближается ко мне и я чувствую на себе ее теплое дыхание, я не могу устоять.

Я не особо люблю целоваться, весь этот слюнообмен не вызывал во мне никаких чувств, но не в этот раз. По спине пробежал озноб, а сердце забилось чаще.