3
0Виктор в этом уверен не был. Но сейчас в их паре лейтенант старший, и он решает.
Из деревни вели две дороги.
– Вот эта на восток ведет, пойдем по ней.
Но не успели они пройти и двух-трех километров, как увидели, что дорога перекопана, и не взрывами, а специально. Из-за бруствера торчало тупое рыло «максима».
Увидев идущих по дороге, навстречу им шагнул сержант НКВД – василькового цвета околыш фуражки и такого же цвета петлицы не оставляли в этом никаких сомнений. Однако согласно рангу специальных званий сержант госбезопасности приравнивался к армейскому лейтенанту.
Сержант вскинул руку:
Виктор и лейтенант остановились.
– Почему в тыл идем? Где ваши подразделения?
– Я командир роты лейтенант Гуськов.
– Где ваша рота, лейтенант?
– Перед тобой! Разуй глаза! Я один из ста человек остался. Можешь пройти в траншею, убитых посчитать! – разъярился лейтенант.
В траншеях людей остро не хватает, патронов, а эти мордовороты в тылу окопались…
– Наводчик противотанковой пушки, единственный оставшийся в живых из всей батареи, что нас прикрывала.
Виктор полез в карман гимнастерки, но лейтенант перехватил его руку:
– Сначала ты свои предъяви! Может, ты диверсант немецкий!
Сержант госбезопасности побагровел:
– Что ты себе позволяешь, лейтенант! – И схватился за кобуру.
Зря он это сделал. Фронтовика угрозами и видом оружия не испугать.
Гуськов выхватил пистолет первым и взвел пальцем курок.
Сержант успел расстегнуть кобуру, но вытащить оружие уже не смог. Так и замер с рукой у кобуры.
– На позициях, что занимала пехота, теперь вражеские танки. И между ними и тобой – ни одного красноармейца. Теперь твоя пора геройствовать настала. Хотел бы я посмотреть, как ты это делать будешь…
– Как «ни одного»? – Сержант побледнел и уже не выглядел так браво.
– А вот так! И «максимом» ты их не остановишь. Отступать будешь или держаться до последнего бойца?
– Ты пистолетик-то убери, вдруг на спуск нажмешь случайно…
– Сдрейфил? Ну так что, возвращаться нам или как?
– В пятистах метрах от нас сборный пункт – не заблудишься. Там формируют сводный батальон.
– Понял, – лейтенант убрал пистолет в кобуру. – Можно следовать?
– Идите. – Сержант выглядел растерянным. Если правда то, что сказал лейтенант, дела плохи. В составе заградотряда десяток бойцов при одном пулемете – и ни одной гранаты. А немецких танков они боялись так же, как и окружения. При крике «Танки!» многие бойцы и командиры начинали паниковать. А если появлялись сведения, что немцы сомкнули клещи и окружили, старались прорваться на восток, оставляя позиции. Не все, но в начале войны – часто.
На сборном пункте было много бойцов и командиров – сотни две, и все из разных родов войск.
