0
0Жадно выпил воду с лекарством, снова рухнул в постель. На этот раз сны были легкими и стремительными.
Потом он еще несколько раз просыпался. Вставал, пил воду с аспирином, без всякого кайфа курил. В полудреме видел, как сереет за окнами, а окончательно пробудился, когда за шторами снова была темнотища, а часы показывали без четверти двенадцать.
Он проспал почти целые сутки.
Полуянов, пошатываясь, встал с кровати. Вроде бы ничего не болело, но страшно хотелось пить. И есть тоже хотелось.
Последнее Дима счел добрым знаком – приметой выздоровления.
"Вот что значит – плавать по холодным заливам.
Способность к самоиронии он также посчитал симптомом выздоровления. Пошлепал в ванную, жадно выпил из-под крана два стакана холодной воды. Попытался сосчитать, сколько сейчас времени в Москве. Никак не мог сообразить, отнимать надо часы или прибавлять.
Потом наконец вспомнил – прибавлять, но теперь он зачем-то начал прибавлять десять к двадцати четырем…
Вернулся в комнату, наконец дошло: в Первопрестольной сейчас десять утра.
Он набрал Надин номер. Ему ответом были длинные гудки.
Дима позвонил соседке Надежды. Та, слава богу, оказалась дома.
– Ах, это вы, Дима, – высокомерно произнесла она.
– У нее все хорошо, – мстительно сказала соседка. – Я накормила ее утром завтраком.
– Я вам чрезвычайно благодарен, – пробормотал Дима. – Где она сейчас?
– Понятия не имею. Вероятно, отключила телефон и отдыхает.
– Спасибо, – поблагодарил Дима и положил трубку.
"Господи, как хорошо, что с Надей все нормально. Но что с ней было? Ох, я на одной "междугородке" здесь разорюсь!"
Он заварил кипятильником кофе.
Выпил стакан горяченького, некрепкого, закусил липким американским шоколадом.
За окном стояла глухая ночь, только отдаленный гул доносился со стороны федеральной магистрали "Айфайв".
Все последние элементарные действия – телефонный звонок, приготовление кофе – дико утомили его.
Опять ломило все тело, болели глаза. Делать ничего не хотелось, и он снова залез под одеяло. Долго лежал в полудреме, а потом заснул.
Снова наступило утро. И снова Диме показалось, что он здоров.
Но стоило только выползти из-под одеяла, дошкандыбать до ванной, выпить воды, заправленной аспирином, как опять Полуянов ощутил страшную усталость.
К усталости примешивалось разочарование. Он едва ли не в первый раз в своей жизни не выполнил задание редакции. Он ничего толком не понял ни в Васине, ни в Поле. Он не нашел рукописи. И, наверное, уже не найдет. Времени оставалось с гулькин нос. Через пять дней ему лететь обратно. И нет ни единой ниточки, зацепки, идеи: что делать дальше? Идти, бежать, ползти – некуда.
