Рецепт идеальной мечты

И тут половина лестницы дрогнула. Ударила начальницу прямо в грудь, отшвырнула ее к стеллажам с газетами.

Надя отчаянно, сразу повлажневшими от страха пальцами, успела вцепиться в крошечную кромку третьей сверху книжной полки. А ее ноги заболтались метрах в трех от пола.

Ей просто повезло: книги на полке хоть и стояли в два ряда, но кромка все же имелась. Узкая, конечно, но пальцами уцепиться можно. Надя отчаянно зашарила ногами, ища хоть какую-то точку опоры… Нет, больше никаких кромок, только гладкие, неприступные ряды книг. А начальница стоит, прижатая секцией лестницы к газетным стеллажам, и смотрит на нее диким взглядом.

Эти затравленные, беспомощные глаза Надю и подстегнули. Не будь их, она бы принялась истерично кричать.

Но истерики можно закатывать только тогда, когда их есть кому адресовать.

А когда ты одна и помощи ждать неоткуда – нужно действовать. Поревем потом.

– Лестницу! Несите лестницу! – выкрикнула Надя.

– Я.., я не могу, – придушенно откликнулась начальница. Она отчаянно пыталась выбраться из-под придавившей ее половины стремянки.

– Дергайтесь! Выбирайтесь!

Надя чувствовала: пальцы уже онемели.

Еще от силы минута – и они разожмутся.

Начальница сделала титаническое усилие и оттолкнула от себя половинку стремянки. Лестница с оглушительным грохотом шлепнулась на паркет. Дарья Михайловна, морщась, вцепилась в плечо. Кажется, ее пальцы были в крови.., но тут же, надо отдать ей должное, она поволокла стремянку к Наде.

Митрофанова уже не чувствовала своих окаменевших пальцев, а начальница все никак не могла поднять тяжелую половинку лестницы. "И никто не поможет! Где они все?! Неужели все до единого разошлись по домам? Но где же сторож, охранники? Ничего не слышат?"

Дверь в зал скрипнула, приоткрылась.

– Помогите! – громко крикнула Надя Она чувствовала, что пальцы на левой, более слабой руке уже разжимаются.

Никого. Надя отчаянно обернулась к двери – и левая рука разжалась, тело сразу налилось тяжестью и с удвоенной силой потянуло ее вниз.

– Пожалуйста! – умоляла она: то ли того, кто за дверью, то ли себя.

Тишина. А Дарья Михайловна все никак не может справиться с лестницей.

– Падаю, – спокойно, уже примирившись с неизбежным, сказала Надя.

И в эту секунду в зал ворвался сторож Максимыч.

Этой ночи – если считать за ночь отдых и расслабление – у Митрофановой не было.

Из библиотеки ее отправили на такси. С шофером договаривалась начальница. Она же и сунула водиле двести рублей. Плечо заведующей наскоро перевязали собранными со всех охранников носовыми платками – лестница расшибла его в кровь. Дарья Михайловна хоть и морщилась, но держалась гренадером.

У Митрофановой даже не осталось сил говорить. Она вяло, еле шевеля уставшими губами, попрощалась.