Река Хронос

Колчак, для которого самое важное заключалось в том, чтобы вывести флот в море, мог не опасаться уже того, что несогласные сорвут его начинание. Поэтому он приказал «Керчи» возвращаться в Севастополь, подняв сигнал: «Позор трусам и изменникам», но, нуждаясь в «Евфрате» как в госпитальном судне, Колчак приказал крейсеру «Император Траян» взять транспорт на прицел его шестидюймовок, что крейсер и совершил, после чего выступление анархистов стихло. Кукеля же судил в октябре в Севастополе военный трибунал и приговорил к пятнадцати годам каторжных работ.

Все остальные корабли эскадры, будучи поставлены в известность, что предстоят не учения, а настоящий штурм Константинополя, выразили по меньшей мере одобрение и даже радость по поводу похода.

Поход начинался именно так, как рассчитывал на то Александр Васильевич.

Кильватерная колонна Черноморского флота, возглавляемая линейным кораблем «Императрица Екатерина Великая», включала также линкор «Евстафий», немного устаревший, но еще вполне готовый к боям «Ростислав», «Пантелеймон» — бывший «Потемкин». Замыкал колонну «Георгий Победоносец», тридцатилетний ветеран, который, однако, свободно держал скорость в пятнадцать узлов, и Колчак мог рассчитывать на огневую поддержку его шести двенадцатидюймовых орудий главного калибра.

Шесть крейсеров, более дюжины миноносцев и тральщики несли охранение и как пастушьи собаки подгоняли к стаду толстозадые транспорты и ленивые канонерки. К сожалению, состояние моря не давало возможности использовать гидропланы, но все подходы к турецким берегам были достаточно разведаны, и вряд ли турки смогли в последние дни придумать нечто необычайное.

Через три часа после выступления эскадры Колчак приказал отряду тральщиков под охраной второй флотилии миноносцев идти вперед на полных парах для того, чтобы уже в сумерках начать разминирование подходов к проливам. Но более всего Колчак надеялся на добытые разведкой карты минных полей у входа в Босфор, где были указаны проходы для турецких кораблей и недавно выходившего на очередное крейсерство немецкого «Гебена». Так что акция тральщиков должна была подтвердить или опровергнуть правильность трофейной карты.

К утру, когда «Екатерина» оказалась в пределах видимости турецкого берега, с тральщиков сообщили, что карта не солгала.

Море было окутано туманом — природа как бы смилостивилась над адмиралом и его флотом, имевшим столь мало шансов на успех. Волнение стихло, облака висели так низко, что смешивались с туманом. Дредноуты шли малым ходом, стараясь незаметно подкрасться к цели. Если не обращать внимания на искры в столбах дыма да утробное урчание корабельных машин, флот был незаметен и неслышен.