11
0Такого тела я еще не трогал! И поэтому я на ней женюсь, чтобы ни один мальчишка вроде вас — вы меня, конечно, простите за резкость — не смел трогать ее грязными руками!
— Но она православная, а вы иудей, — сказал Коля, который совсем не обиделся на Мученика.
— Потому я утроил свои усилия и приблизил революцию. Революция очищающим девятым валом сметет все условности рас и наций, она отменит ваши замшелые религии и предрассудки. Вы хотите жениться на дочке султана — прошу вас, сделайте милость! Раисочка обвенчается со мной в храме революции! Их построят на всех углах.
«Ну и хватит, — подумал Коля. — Он мне надоел. Он и в самом деле думает, что я хочу жениться на этой медузе. А у него, наверное, была толстая мама или горничная, за которой он подсматривал в уборной. Читайте Фрейда и все поймете».
— Желаю успеха, — сказал Коля.
— Вы мне симпатичны, — сказал Мученик. — Я возьму вас к себе! Мы с вами далеко пойдем. Сейчас людям с нерусскими фамилиями лучше числиться среди победителей.
— Вы имеете в виду немцев? — спросил Коля.
— Немцев? А почему бы и нет? В конце концов, должны когда-нибудь взяться за немцев! Почему надо преследовать только евреев?
— Может, это только слухи?
— Слухи? Нет, на этот раз это не слухи.
— А при чем тут немцы?
— Злоумышленник мичман Фок покончил с собой, — сообщил Мученик торжественно, будто о кончине императора.
А так как Коля не задал следующего вопроса, а Мученику не терпелось рассказать — не на каждом шагу встречаются слушатели, которые еще не знают самого главного, то Мученик сам продолжил:
— Он спустился в бомбовый погреб, и тут его схватили матросы.
Распростившись с Мучеником, Коля пошел в центр города, полагая там узнать новости. Газет в киосках не было, и газетчиков тоже не видно. Очевидно, все раскупили раньше.
На улицах было много бездельного народа — правда, матросов почти не встречалось. В большинстве ходили солдаты, гимназисты, чиновники и просто люди разного звания.
Проехал открытый черный автомобиль «Руссо-балт». На заднем сиденье сидел вице-адмирал, еще нестарый, с сухим острым лицом, фуражка надвинута на брови. Адмирал был сердит, не смотрел по сторонам и, когда в толпе раздались приветственные крики, даже не обернулся на них.
Рядом с адмиралом сидел морской офицер, с черной бородкой и выпирающими красными щечками. Офицер что-то говорил, склонившись к адмиралу, крики удивили его, он прервал свою речь и стал оглядываться, не понимая, что происходит.
Картинка промелькнула и исчезла.
— Это кто? — спросил Коля у путейского чиновника, скучного и согбенного, но с красным бантом на груди и красной повязкой на засаленном на локте рукаве шинели.
— Вы не знаете? — удивился чиновник.
