11
0Он смотрел на Юсупова. Будто только что проснулся.
Это кошмар, такого быть не может…
Ноги приклеились к полу, он хотел крикнуть, но голос не повиновался.
Вдруг Распутин вскочил на ноги. Нет, так не поднимается немолодой, почти убитый человек. Он вскочил, как резиновая игрушка — подпрыгнув, — и тут же вцепился в горло Феликсу.
— Феликс! — повторял он негромко, но со злобой… а может, с мольбой? — Феликс…
Юсупов все же вырвался, потому что в нем удесятерились силы, — он боролся за свою жизнь.
Он кинулся прочь и, столкнувшись, чуть не сшиб с ног человека, который от дверей снимал ручным переносным аппаратом эту страшную сцену на синема.
В тот момент Юсупов был слишком перепуган, чтобы его узнать и даже удивиться его появлению.
Он ворвался в кабинет и закричал Пуришкевичу, уютно устроившемуся за княжеским письменным столом:
— Револьвер! — Пуришкевич вскочил из-за стола. — Где ваш револьвер?
— Я вернул его Великому князю! А ваш? Дайте ваш!
— Нет, — отрезал Пуришкевич.
Если до того момента он был лоялен и довольствовался вторыми ролями в спектакле, то сейчас наружу вырвалось его действительное отношение к Юсупову:
— Вы умудрились погубить дело, мальчишка! Теперь пора действовать мужчинам.
Может быть, это была цитата, может быть, Пуришкевич придумал эти слова когда-то по другому случаю. Но сейчас он был грозен и убедителен.
Он бегом направился к двери, отстранил темную тень — человека со съемочным аппаратом — и выбежал на лестницу.
Он увидел, что Распутин уже поднялся из подвала на лестничный пролет.
— Он не выйдет! — крикнул Юсупов. — Там заперто.
Но на деле дверь была открыта.
Распутин скрылся в темноте за дверью.
Остался лишь его хрип и невнятный звук голоса.
Юсупов прислонился к стене. У него опустились руки.
Все впустую! Погибла жизнь. Тюрьма, может, казнь — и за что? Он же все сделал. За всех!
— Нет! — закричал Пуришкевич. — Не позволю!
Он кинулся на двор, чуть не сшибив по пути Юсупова и человека с киносъемочным аппаратом, нахально снимавшего фильму, словно он был у себя дома.
Наконец Феликс узнал его.
Он пришел из далекого прошлого, из довоенного года, из вечера у высокого джентльмена в Ялте, которого потом убили… Это же медиум!
Юсупов думал о медиуме отрешенно — это не имело отношения к главному.
Снаружи донесся выстрел. Потом еще один.
Может, еще не все потеряно? Может, его догнали?
«Но у меня нет оружия!» — хотел было сказать Юсупов, но не к кому обратиться. Он поднял руку и с удивлением увидел, что держит в руке тяжелую резиновую дубинку, которую дал ему Маклаков, отказавшись участвовать в заговоре. Помог, чем мог.
Юсупов выбежал во двор как раз в тот момент, когда раздался третий выстрел.
