Река Хронос

— Тебе тетя написала?

— Нет, зачем же? Ты тогда на Рождество приезжал, помнишь? Так Сергей Серафимович тебя с ней видел. На набережной. Мы сидели с ним, ждали, что ты придешь. А ты не пришел.

— Мне надо было уехать.

— Понимаю, понимаю, — сказала Глаша. — Да ты не красней. Легко ты краснеешь, это в жизни вредно. А Лида к нам приходила.

— К вам? Она мне не писала об этом.

— Как же. Варенье черешневое принесла. Тети-Манино. Сергей Серафимович считает, что никто лучше ее варить не умеет. С цедрой. Каждая ягодка отдельно плавает. И Сергею Серафимовичу Лида понравилась.

Он так и сказал.

Это не надо было спрашивать. Глаша отвернулась и сказала куда-то в сторону:

— Я же говорю — красивая девушка!

— А как ты себя чувствуешь? — спросил Андрей.

— Хвораю иногда, а так ничего. Старая стала. Четвертый десяток. Еще чаю налить?

— Ты ночевать останешься?

— Не знаю еще. А Сергей Серафимович когда вернется?

— Он только вчера уехал. Дней пять будет мотаться. Еле живой вернется.

Андрей посмотрел на ходики, висевшие у буфета. Был шестой час. Еще не поздно взять вещи у Иваницких и вернуться к ночи в Симферополь.

— Сходи к Иваницким за вещами, — сказала Глаша, угадав мысль Андрея. — Ночевать будешь здесь.

Андрей вернулся только в десятом часу, потому что ужинали у Иваницких не спеша, с вином и разговорами.

К Горпине пришел кандидат в женихи, по обычаю его представили хозяевам. Он был флотский кондуктор, и чай пили все вместе, обсуждая военные перспективы. У кондуктора были громадные усы, он робел и говорил велеречиво, все ударения в словах ставил неправильно и намеревался в ближайшем будущем захватить Дарданеллы на своем миноносце «Хаджи-бей».

Затем, когда кондуктор отправился к Горпине, Евдокия Матвеевна повела Андрея на экскурсию в чистую комнатку Лидочки, которую она совершенно справедливо называла светелкой. В комнате ничего от Лидочки не было — настоящая Лидочка, как понял археолог Берестов, скрывалась в ящичках письменного стола или в сундучке под кроватью. Внешне все было видимостью для мамы. Напоследок Андрей полчаса рассматривал семейный альбом фотографий, пытаясь понять, кто же кузен, кто дедушка и кого из сановных предков Евдокии Матвеевны наградили Владимиром с мечами. Андрей сказал, что обещал ночевать у отчима, Евдокия Матвеевна собралась на него обидеться, но на помощь пришел Кирилл Федорович, который сказал, что, раз у Андрея есть родственники, неприлично их обижать.

Евдокия Матвеевна поцеловала Андрея на прощание и попросила, если успеет, заглянуть еще перед отъездом.

Глаша не спала, ждала Андрея на кухне.

— Дует-то как, — сказала она. На столе стоял самовар, но Андрей от очередного чая отказался. На кухне было душновато.