Ребус. Расшифровка

Сто против одного, что сейчас ему точно было больно.

– Больно? – склонился на ним старший лейтенант. – Это хорошо.

Вслед за дежурным на улицу выскочил помощник, и они оба притащили Дорофеева обратно. Полина сидела на том же месте, где и упала. В голове было пусто, и, увидев беглеца, она даже не обрадовалась.

– Ты у меня в розыске не будешь! – ухмыльнулся помощник и коленом под зад загнал Дорофеева обратно в камеру.

– Мать, ты как? – наклонился дежурный над Полиной.

– Лучше твоего обоссанного трупа, – улыбнулась девушка.

– Это отлично. – Офицер поднял ее и усадил на скамейку, рассматривая затылок. На затылке была кровь. – Э-э… надо бы тебя того – к врачу.

Но Полина твердо решила дождаться Есаулова, который приехал в отдел минут через двадцать. Ольховская вкратце все ему рассказала и передала бумагу, найденную в машине. Максим внимательно прочитал и даже сторонним взглядом было видно, что в душе он… ахнул.

Напоследок, забирая Дорофеева с собой, он спросил у дежурного:

– Да упал он, – сказал правду помощник.

– Спасибо, конечно, но, сам понимаешь, влетит тебе… Если что – мне позвони…

По пути в отдел Есаулов, внимательно глядя на Дорофеева, напевал: «Поговорим, браток, поговорим…», а сам все это время думал о другом – о найденном Полиной в джипе Ребуса клочке бумаги.

Этот текст Есаулову был знаком. Еще бы – ведь он сам принимал непосредственное участие в его изготовлении. О содержании документа, в принципе, знали многие, потому как семь-десять допущенных человек – это, как объяснял мультяшный попугай мартышке, – уже куча. Но именно к такому, специально усеченному, подогнанному под оперативные нужды варианту справки в его отделе были непосредственно допущены лишь четверо. Первым был сам Есаулов, еще двоим Максим верил почти как самому себе (в данном случае «почти» – только лишь потому, что иногда он и самому себе не доверял). И, наконец, оставался четвертый – именно он сейчас возглавлял группу оперативников, летящую по трассе Е-95 наперехват поезду Санкт-Петербург-Москва, в седьмом вагоне которого ехал, а вернее, убегал, Ребус.

У начальника «десятки» уже имелись кой-какие смутные сомнения относительно Олега Некрасова, которого сам Есаулов давно недолюбливал за чрезмерную и, как ему казалось, показушную ретивость. Но для того, чтобы перевести эти сомнения в разряд хотя бы более конкретных подозрений, не хватало фактов – с доказательствами было, мягко говоря, слабовато. Максим даже и представить себе не мог, как скоро эти самые факты и доказательства у него появятся.

Тем временем сердобольный помощник дежурного прогулялся с Полиной до травмы, благо идти было недалеко.