1
0С этими мыслями Ольховская, в последний раз проверив поляну вокруг, смело распахнула дверь и поставила сумочку на заднее сиденье – в этот момент ее каблук оказался на коврике джипа. На кожаных креслах валялись карта города, несколько рекламных буклетов и бейсболка с надписью «Канны». Надпись была сделана по-английски. Кепка была правильная, с нужным изгибом козырька. Полина приметила это и улыбнулась, вспомнив, как Ладонин учил ее видеть в казалось бы одних и тех же вещах большие и дорогие разницы.
Отогнав ненужные сейчас воспоминания, Ольховская усмотрела под дальним сиденьем кусочек синей пластмассы. Полина потянулась и буквально ноготками вытащила папку. Совершая это движение, она в этот момент наполовину погрузилась внутрь салона.
– Вот это жопа! – донеслось вдруг со стороны улицы.
– Не про твою честь, – произнесли в ответ.
– …А потому что хам! – крикнула Полина, по достоинству оценив свою гармоничность, поскольку подобный окрик из салона автомашины говорил о ее профессионализме. Ну, скажите, какая воровка в самом деле будет огрызаться так?
Полина забралась в салон, уселась на сиденье и раскрыла папку. Внутри находились файловые кармашки с документами каких-то строительных организаций, схемы земельных участков, сметы, договора и прочее. Сразу стало понятно, что листки не мафиозные.
Она захлопнула папку – грустно! И тут же вздрогнула от неприятного сигнала автомашины. Ольховская выглянула: дверь «Ровера» оставалась распахнутой, и проезжавшая мимо «Волга» с синими номерами практически уперлась в препятствие. Водитель, молодой паренек, жестом показал, что дверь ему мешает. Полина улыбнулась, закрыла себя в машине и в окошко увидела, как водитель, проезжая, улыбается и презрительно произносит губами: «Вот коза!»
– Да что ж это такое?! – на секунду Полина забыла, где она есть и зачем она есть.
И в этот момент дверь водительского места распахнулась и туда немедленно плюхнулся вернувшийся с вокзала водитель, он же – связь Ребуса.
Полина обомлела и не шелохнулось. Между тем водитель завел двигатель и медленно тронулся, внимательно вглядываясь в боковое зеркало. Автоматически заиграла и понеслась музыка. Это был любимый Камышом Гарик Сукачев: «…Что мне делать – я пропал, Ритка, что ты сделала!.. Ах, Ритка Дорофеева, что же ты наделала!..»
Водила прибавил звук незаметным сенсором и подхватил вместе с Гариком: «… Только я давно пропал от твоей комплекции!..».
«Все! Изнасилует!» – решила про себя Полина.
– …Наседает на меня нищенская братия… И хохочет надо мной Ритка Дорофеева! – надо признать, что получалось у парня здорово.
