Ребус. Расшифровка

 – Билет?!!

– Билет в десятом вагоне, сейчас покажу, – нахально ответствовал Паша, упиваясь вмиг охватившим его пьянящим духом авантюризма и романтической жаждой подвига.

В этот момент на перрон вынеслась группа сыщиков во главе с Максимом Есауловым. Даже если бы сейчас каждый из них сделал по гигантскому глотку «Фанты», все равно тормознуть поезд они уже были не в состоянии. Теперь оставалось лишь достать белый платочек, чтоб сначала помахать Ребусу на прощание, а затем этим самым платочком утереть друг другу слезы и сопли.

– Бегом обратно к машине, – приказал Есаулов. – Сами прокололись – сами будете исправлять. Старшим назначаю Некрасова. Задача – нагнать поезд. Все. А я поеду договариваться, чтобы зеленая волна по пути следования была вам обеспечена…

Полина вылезла из оперативной «девятки» и оставленным Пашей в замке зажигания ключом аккуратно закрыла все двери. Показаться ей не могло – парень, стоявший на трамвайных путях напротив гостиницы «Октябрьская», передал в машину Ребуса плотный офисный конверт и чуть скомканную папку из тонкой пластмассы. «И цвета она была темно-синего!» – про себя уверила Полина.

Рассуждала она вот к чему: когда Ребус с водителем покинули «Ровер», не было с ними ни папочки, ни рулона, ни свертка. А в то, что переданную вещь они, как кулаки обрез, засунули за пазуху, – не верилось. Да и костюм у Ребуса был ладный, в обтяжку, а не мешок за полторы тысячи, как у ее коллег по работе. Следовательно, что-то наверняка осталось в машине. Но и это открытие было не самое главное по сравнению с тем, что Полина углядела еще. Углядела, но сказать об этом бригадиру не успела: на бегу водила, не оборачиваясь, щелкнул сигнализацией, а габариты машины при этом не мигнули.

«Грузчица» смело и уверенно подошла к джипу и тихонько дернула заднюю дверь, стараясь при этом не смотреть на нее. Дверь тихо, с неким «восьмидесятитысячным шипом», поддалась и чуть открылась. Полина отошла в сторону и метров с тридцати обернулась: никаких миганий и «звучаний» не наблюдалось. Она вернулась, еще раз прошла мимо машины и теперь уже внимательно посмотрела на дверь, за которую потянула. Та оставалась приоткрытой.

Полина поняла, что сейчас залезет внутрь. Поняв это, сердце ее заколотилось – сейчас больше всего она нервничала из-за того, что кто-нибудь из случайных прохожих заподозрит в ней воровку и схватит за шиворот. Ей заранее было уже столь неудобно перед этим возможным «никем», что по сравнению с милицией, а уж тем более с водителем Ребуса, все остальное как-то меркло. Об опасности она почему-то не думала. А ведь должно быть наоборот, не правда ли?

«Что я хочу узнать? И если узнаю – на что это повлияет? – рассуждала она. – Ноль информации. Но… лучше делать, чем обсуждать».