1
0Ты, Паша, только не считай, что если между нами «гав-гав» не получилось, то ты зря приходил.
– Мне нужно… Короче, дай подумать, – поднялся Козырев.
– Это не мое право – давать тебе или нет, – протянул руку Ладонин.
Козырев пожал и вышел. Спускаясь по лестнице, он чуть не поскользнулся на мраморных полах. «Вот было бы мило! – подумал Паша. – Сворачиваю себе шею, и Ладонин на ладонях выносит меня в неотложку!»
Охранник Артем спокойно открыл перед ним дверь, поскольку находился рядом. Паша уже почти по-товарищески улыбнулся и жестом показал, что просит его пройти первым. Артему нечего было делать на улице, но жест он оценил, а посему с ответной улыбкой вышел.
На улице парни сказали друг другу «спасибо» и разошлись в разные стороны.
«Податься, что ли, в охранники? Интересно, сколько у Игоря за открывание дверей платят?»…
Четырнадцатого октября в одиннадцать часов пятьдесят пять минут долгожданно пали тяжкие оковы, а еще через пять минут в полном соответствии с пророчеством Солнца русской поэзии на центральной проходной «Крестов» Ростика радостно встретили свобода и четверо неизвестных под предводительством адвоката Генриха Семеновича, видимо, символизирующие братьев. Александр Сергеевич Пушкин ошибся лишь в двух моментах – темница во время этого знаменательного события не рухнула, а меча Чекмареву «братья» так и не отдали. Не то зажилили, не то застремались ментов.
Задерживаться подле постылых стен изолятора более, чем это предписывалось существующим на сей счет арестантским этикетом, народ не стал – наскоро распитая прямо на мостовой бутылка дорогого шампанского была изящно расколочена о красный тюремный кирпич, после чего именинник и гости с шумом погрузились в поджидавшие их тачки и с низкого старта ушли в сторону Литейного моста.
С противоположной стороны набережной об этом немедленно просигнализировал опять-таки Александр Сергеевич, но на этот раз не Пушкин – Нестеров. По его сигналу с улицы Михайлова на Арсенальную набережную неторопливо выкатился «семь-три-третий» Пасечника, водитель которого, визуально прикинув расстояние между ним и «бандерлогами», дистанцию пока решил не сокращать. Тогда же, на площади Ленина, зафырчал мотор «семь-три-седьмого»: «грузчики» Эдика вперлись взглядами в набережную, ожидая момента, после которого станет окончательно ясно, в какую именно сторону двинется объект – под мост, на мост или от моста.
И лишь экипаж «семь-три-пятого» в данную минуту не напрягался и никуда не спешил – Козырев и компания ждали возвращения бригадира, моложавая блондинистость которого отныне стала объектом насмешек в отделе как минимум на неделю.
