Бригада (1-16)

"

"Вот справа – испуганное лицо Ваньки на фоне рекламного щита с длинноносой певицей. Вот пуля, прилетевшая слева, прошивает немного наискось лобовое стекло… Ему показалось, что он видит, как кусочек металла медленно проплывает рядом, вращаясь и оставляя за собой в воздухе горячий след. А вот у него перед носом так же медленно движется вторая пуля, пробившая навылет оба боковых стекла. Но самое странное: он видит даже то, чего видеть не может просто физически.

Например, лицо стрелявшего. Тот сидит с винтовкой в глубине салона синего микроавтобуса над трассой.

У микроавтобуса тонированные стекла, и разглядеть снайпера не может сейчас никто. Никто, кроме его мишени.

Саше показалось, что стрелок, скорее всего, выходец с Кавказа. Может быть, чеченец? Кто мог нанять кавказцев, чтобы устранить его? Шмидт? Вряд ли. Зорин? Очень даже может быть. Однако наиболее вероятной кандидатурой был Кабан…

Белов дал по газам и рванул вперед, лавируя между автомашинами. Правильнее всего было бы двигаться в потоке машин и попытаться скрыться. Но где гарантия, что за ним нет хвоста?

Вопреки всякой логике, на первом же повороте он вывернул руль влево, сошел с трассы и знакомыми переулками, постоянно проверяясь, выехал на траверс туннеля в сотне метров него и остановился в сотне метров от того места, откуда раздались выстрелы.

Синего фургона там уже не было.

Он достал из бардачка бинокль и карту Москвы. С помощью оптики внимательно изучил обстановку. Не было и ребят на другой стороне дороги, начавших обстрел его машины первыми. Саша положил бинокль на сиденье рядом собой и, раскрыв карту, прикинул примерный маршрут, которым, с учетом прошедшего времени, мог следовать киллер.

Потом завел машину и резко тронулся с места…

XLVI

Когда Кабан дозвонился до Мусы, чтобы предложить сотрудничество, тот неожиданно быстро согласился и назначил Кабану встречу в маленькой забегаловке ""У Ивана"" на окраине города. Кафе, несмотря на название, принадлежало соотечественникам Мусы, закрепившимся на московской почве. Быть может, именно поэтому их обслужили с молниеносной быстротой – как особо важных персон.

Самым смешным было то, что первым о Шмидте заговорил Муса.

Он начал расспрашивать о его привычках и маршрутах следования, об отношениях с братвой, об охранниках… Кабан смекнул, что ситуация складывается в его пользу и повел себя более чем разумно. Он сказал, что поможет чеченцам убрать Шмидта, хотя тот его совершенно не интересует. Но при одном условии: если те в свою очередь грохнут его должника. Фамилию Белова он при этом не называл. Выглядело это так, будто он делает чеченцам большое одолжение.