Бригада (1-16)

Напоминание о вызове в прокуратуру он расценил как шантаж, и это ему не понравилось.

Введенский, в свою очередь, внимательно следил за лицом Шмидта, стараясь уловить малейшие оттенки его выражения.

– Мы знаем, что Каверина убил ваш бывший шеф Александр Белов. Мы долгое время сотрудничали с ним, это был целиком и полностью наш человек, и теперь мне очень его не хватает.

– С трудом верится, что Саша мог быть комитетским стукачом, – недоверчиво бросил Шмидт.

Полковник пропустил мимо ушей это обидное словосочетание. Он понимал, что рискует, избрав наступательную тактику, но перед глазами у него стояло залитое кровью лицо капитана Змиенко.

Это не последняя смерть в истории с ""ниссаном"". Чтобы предотвратить гибель людей, приходилось идти ва-банк.

– Видите ли, Дмитрий Андреевич, – как можно убедительнее сказал Введенский, – вы не совсем точно представляете себе формы сотрудничества граждан с органами безопасности. Саша отнюдь не был стукачом, как вы выражаетесь.

И Введенский вкратце изложил Шмидту свою версию совместной работы с Беловым. Пришлось упомянуть и имя Каверина.

– Значит, и он на вас работал? – разочарованно произнес Шмидт, выслушав рассказ полковника.

– Поэтому вы и не помогли Белову в борьбе с Кавериным. И Каверину не помогли. Теперь понятно, почему. Хотели использовать естественный отбор. Только оказалось, что победителя нет.

Введенский не удержался от усмешки.

– Почему же нет победителя? Победитель имеется. Это вы, Дмитрий Андреевич.

Шмидт слегка вздрогнул и на секунду потерял самообладание. Его растерянность не укрылась от Введенского. Полковник понял, что у него есть все шансы на победу в этой дуэли.

Поэтому он принялся излагать события, произошедшие после гибели Фила, Пчелы и Космоса вплоть до покушения на Александра Белова в аэропорту. Так подробно, будто сам был их участником.

– А вот кто стрелял, нам установить не удалось, – закончил Введенский свое повествование. – Но мне кажется, что вы знаете и заказчика, и исполнителей, – добавил он, как ни в чем не бывало разглядывая собеседника.

Шмидт, хоть и не показывал виду, был выбит из колеи. Ему стало ясно, что представитель самой могущественной организации России его вычислил, расшифровал, загнал в угол.

Он ждал последнего вопроса, точнее не вопроса, а обвинения. Но его не последовало.

Введенский вдруг сменил тему разговора. Он принялся объяснять Шмидту положение дел в государстве, сказал, что политики вроде Ельцина, Черномырдина и иже с ними приходят и уходят, а они, казенные люди, слуги отечества, остаются. Он напомнил ему, что тот, как офицер, пусть и бывший, должен ставить во главу угла не личные, корыстные интересы, а общее благо, интересы страны.