23
0
Полковник жестом пригласил раненого садиться, а затем занял свое место за Т-образным столом. Помолчал, собираясь с мыслями, взглянул на Воскобойникова.
– Ну ладно, вернемся к нашим делам. Если ты в состоянии, рассказывай. Начни со Шмидта.
Воскобойников подробно доложил о результатах наблюдения за Шмидтом. Полковника очень заинтересовали отношения Шмидта с Ольгой Беловой в девичестве Суриковой, которые с каждым днем становились все теснее. В остальном доклад наружника не содержал для Введенского ничего, что заслуживало бы особого внимания. В конце разговор снова вернулся к трагическим событиям предыдущего дня.
– Вы этот ""ниссан"" раньше видели? – спросил Введенский.
– Нет, – уверенно сказал Воскобойников. – Мы бы его засекли. Параллельного наблюдения за Шмидтом раньше не было. По крайней мере, систематического. Это могли быть частники из охранного предприятия или бандиты. Последнее вероятнее, – он машинально потрогал простреленную руку.
Введенский ничего не ответил. Он хорошо знал, что многие охранные предприятия представляют собой настоящие преступные группировки. Ослабленные бесконечными реорганизациями и утечкой кадров правоохранительные органы были не в состоянии контролировать растущие как грибы после дождя частные охранно-сыскные фирмы.
"Полковник поблагодарил оперативника за хорошую работу и отправил его домой, отдыхать, восстанавливать силы.
Введенский не собирался встречаться со Шмидтом в ближайшее время. Для его вербовки у полковника не хватало материала, и вообще, клиент должен был дозреть. Но после гибели Змиенко ситуация изменилась. Теперь можно было попробовать дожать Шмидта, используя в качестве средства давления охотившуюся на него команду ""ниссана"".
Шмидт ждал полковника внизу, в вестибюле, в компании трех своих ангелов-хранителей. Введенский воспринял это как хороший знак. Они поднялись на лифте наверх, в офис Шмидта. Тот жестом отпустил охрану и пригласил полковника садиться. Они уселись в кресла друг против друга. Введенский решил играть эту партию в агрессивном стиле, и поэтому сразу взял быка за рога.
– У вас, Дмитрий Андреевич, как я слышал, серьезные осложнения с прокуратурой? – изображая сочувствие, поинтересовался он.
Шмидт дернулся, но тут же взял себя в руки и спокойно сказал:
– Меня вызывали в прокуратуру как свидетеля. К убийству Каверина я не причастен!
Введенский благожелательно улыбнулся и несколько раз кивнул, соглашаясь с утверждением собеседника.
– Нисколько не сомневаюсь, но в этом нужно убедить прокуратуру. Скажу больше. Мы знаем, кто убил Каверина. Вы, полагаю, тоже.
Шмидт вопросительно посмотрел на полковника.
