- Хрен ли тебе здесь надо?! Ты кто, вообще, такой, а?
Промычав еще что-то нечленораздельное, Ферзь уронил голову на стол и затих. Саша огляделся - столпившиеся вокруг стола алкаши с тоской, как голодные собаки, смотрели на оставшуюся выпивку. Он встал и вышел на улицу.
- A действительно, хрен ли мне здесь надо?. - вдруг подумал он. - Какого черта я сюда приперся!»
С кристальной ясностью Белов понял: все, что он делал последние полгода, - глупая, никому не нужная суета. Разве нужен сейчас Филу этот дурацкий фильм? Разве о нем болит его душа, блуждающая в неведомых далях между жизнью и смертью? Нет, конечно! Сто тысяч раз - нет! И если уж быть до конца честным, то надо признать: это его личная безумная гордыня и носорожье упрямство заставили Сашу снимать этот фильм наперекор всему, выбрасывая сотни тысяч на ветер и выкручивая руки подонку Кордону.
«И что же мне теперь делать...» - тоскливо думал Белов, подходя к гостинице.
На пустой стоянке сиротливо стоял «бумер», выделенный ему братьями Боричевыми, Решение созрело мгновенно. Саша подошел к шоферу, скучавшему у автомобиля, и хмуро приказал:
- Заводи свою колымагу, сейчас поедем ... Через полчаса черный БМВ покинул Североуральск, увозя в своем салоне Белова, как казалось ему - навсегда.
В Екатеринбурге Саша снова попал в руки гостеприимных братьев, но на этот раз возражать против «культурной программы» он не стал.
Стараясь заглушить ноющую в груди тоску, он бросился в загул, как в омут. За неделю, проведенную в охотничьих угодьях Боричевых, Белов выпил, наверное, бочку спиртного самых разных сортов и видов.
Наконец, устав от пьянства и заполучив вместо душевного покоя одну только головную боль, он сел в самолет и полетел домой, в Москву.
ХХХII
Ольга восприняла возвращение мужа с тем же равнодушием, что и его отъезд.
Временами Белову казалось, что виной этому была Олина бабка. Жена часто проведывала ее на старой даче, иногда жила там неделями, и каждый раз возвращалась оттуда в какой-то странной задумчивости.









