23
0
Пчела побледнел, опустил голову и вдруг прошипел сквозь стиснутые зубы:
Пшел вон, гад...
Простите? - Панасюк, похоже, действительно не расслышал его слов - он все еще улыбался."
"Пошел вон, козел вонючий! - в голос заорал Пчела, вскакивая на ноги. - Вон пошел, падла!!..
Красномордый клиент тоже вскочил и выкрикнул дрожащими от обиды губами:
Что это вы себе позволяете?! Да как вы...
Белый как мел Пчела зарычал и рванул на себя ящик стола. Мгновение - и ошеломленный Панасюк увидел возле своего носа черную дыру ствола Стечкина.
Сука! Тварь! - гремел банкир. - Проваливай к гребаной матери, или я тебе башку снесу, понял?
Панасюк, наконец, все понял.
Оглушительно хлопнула дверь. Пчела рухнул в кресло, его буквально трясло. Только спустя несколько минут он кое-как пришел в себя. Дрожащей рукой сунул Стечкина обратно в стол и, покачав головой, пробормотал себе под нос:
Хрен с ним!.. Ничего, обойдемся как-нибудь и без дачки в Сочи...
XX
Весна началась для Космоса так, как не начиналась никогда прежде. Не грязными лужами на асфальте, а первыми проталинами на лесных опушках, не однообразным вороньим ором, а фантастическим многоголосьем пичуг всех мастей, не сизыми выхлопами разом вываливших на дороги ""чайников"", а волнующими ароматами просыпающихся трав и деревьев.
Никогда прежде не видел он, например, подснежников - неожиданно крупных, с нежными, бархатистыми лепестками. Так странно было находить эти цветы среди комьев не стающего еще рыхлого, ноздреватого снега. Вообще, нового и странного для Космоса вокруг было много - и в лесу, и на пасеке, и в доме старого пасечника.
Впрочем, самым странным и непонятным был сам факт его пребывания здесь, в лесной глуши.
Космос плохо помнил дорогу в этот медвежий угол - Люда забрала его прямо из клиники, напичканного нейролептиками, заторможенного и безучастного ко всему на свете. Немного оклемавшись, - уже здесь, на пасеке - он, разумеется, поинтересовался - для чего его сюда привезли. Люда мялась, прятала глаза, говорила: отдохнуть на природе, набраться сил, окрепнуть. А через пару дней она тихо, не попрощавшись, уехала, и Космос остался один на один с хозяином пасеки - неразговорчивым, мрачноватым Кузьмой Тимофеевичем.
Положение было аховое, Космос оказался в незавидном положении выброшенного на необитаемый остров Робинзона. Мало того, что он не мог отсюда выбраться (он просто не знал где и как далеко ближайшее жилье), так ему еще крупно не повезло с Пятницей. Более замкнутого и нелюдимого человека, чем Кузьма Тимофеевич, трудно было себе представить. Обнаружив исчезновение Люды, Космос обрушил на пасечника лавину возмущенных вопросов и отборной ругани. Тот не ответил ему ни единым словом, будто не слышал, будто оглох.
