23
0
Пожилая нянечка согласно кивала, слушая эту лабуду, и не сводила с Белова наивного и встревоженного взгляда светло-голубых, выцветших глаз. Временами она мелко крестилась, временами шмыгала носом, быстро промакивая слезящиеся глаза уголком платка.
В клинике тетя Нюра и вовсе растерялась. По всему было видно - в таких больницах ей бывать еще не приходилось. Она семенила рядом с Беловым, испуганно посматривая на встречных врачей, и что-то беспрерывно шептала себе под нос.
Когда они зашли в палату Фила, Саша шагнул в сторону, пропуская старушку вперед.
- Вот он...
"Она подошла к кровати и медленно опустилась на стул, пододвинутый услужливой медсестрой. Сухая, сморщенная ладонь старой нянечки легко коснулась волос Фила, его лба, щеки...
- Валерочка, сыночек... - произнесла она дрожащим, надтреснутым голосом. - Здравствуй, родной...
Саше вдруг стало неловко, он подошел к окну и направил свой невидящий взгляд на больничный двор. За его спиной слышался горячечный шепот тети Нюры - она истово молилась.
Одна молитва сменяла другую. Белов ждал, боясь пошевелиться. Наконец, голос нянечки у кровати Фила затих.
Белов опустил голову и вышел в коридор. Там, на жестком больничном стуле, ему пришлось просидеть еще больше часа. Тетя Нюра вышла из палаты только тогда, когда туда по какой-то своей надобности зашли врачи.
На старушку было больно смотреть - красные от слез глаза, трясущиеся губы, пряди седых волос, выбившиеся из-под съехавшего на бок платка.
Пойдемте, тетя Нюра, - шагнул к ней Саша.
Дай Бог... - прошептала нянечка. - Дай ему Бог!..
XIX
К лету о необычном увлечении кинематографом Саши Белого знало уже пол-Москвы. Многие считали это обычной прихотью богатого человека, некоторые находили это хобби забавным и даже вполне симпатичным, но находились и такие храбрецы, которые осмеливались в открытую злорадствовать по этому поводу.
""Белый сдулся! Серьезные дела больше не для него, - смеялись они. - Ему теперь только мультики снимать!""
Однажды с чем-то подобным - правда, в куда более мягкой форме - пришлось столкнуться Пчеле.
В банк за кредитом обратился новый клиент - некто Панасюк, протеже Вахи. Этот огромный как гора, красномордый мужик поднялся на строительстве небольших гостиниц и пансионатов в районе Сочи. Сколотив кое-какой капиталец, господин Панасюк замахнулся на настоящее дело - собрался отгрохать пятизвездочный отель европейского класса в Геленджике. Понятно, что своих средств на этот проект у него не хватало, за деньгами он приехал в чужую, но богатую Москву.
