23
0
Лена покорно кивала, что-то отвечала, улыбалась через силу, даже выпила по требованию мужчин один за другим три фужера шампанского. Не помогло и это. Ее ужасное, подавленное состояние не проходило. Вечер, увы, безнадежно испорчен. В конце концов это дошло и до ее спутников, один из них
вспомнил о каком-то срочном деле, а вслед за ним, сославшись на головную боль, отправилась домой и сама Лена. Дома, не вдаваясь в разговоры с мамой, она умылась и сразу забралась в постель. Лена лежала, уткнувшись невидящим взглядом в стенку, и вспоминала все события последнего года.
Ну что за жизнь была у нее в прачечной? За копеечную зарплату она целыми днями таскала туда-сюда чужое грязное белье. Отец беспробудно пил, мама болела, денег не хватало даже на то, чтобы сносно питаться! А ведь ей было только восемнадцать, и вокруг было столько соблазнов!
Через год после Сашиного ухода в армию умер отец, и они с мамой сменяли квартиру, переехав из престижного Юго-Запада в богом забытые Люберцы. Это была ее, Ленкина, идея – на доплату от обмена можно было и приодеться, и какое-то время просто нормально пожить, не считая каждую копейку.
С работой на новом месте оказалось труднее. Помыкавшись по разным местам, Лена, наконец, устроилась гладильщицей в кооперативное ателье. Там-то на нее и положил глаз
хозяин. Не проходило дня, чтобы этот похотливый толстяк не оказал ей какого-нибудь – весьма двусмысленного – знака внимания. То щипал за щеку, то похлопывал пониже спины, а то и прижимал к стенке в укромном уголке. Лена все это терпела.
Но потом, посчитав, видимо, что «этап ухаживаний» закончен, хозяин пригласил ее в кабинет и открытым текстом предложил:
– Хочешь, переведу тебя на прием заказов? Чистая работа и зарплата вдвое больше, а? Но, милая моя, тогда уж и ты будь добра… – и он, сально улыбаясь, кивнул на кожаный диван.
Да, можно было, конечно, гордо развернуться и уйти – назад, к раскаленным утюгам и клубам пара, но… Лена, опустив голову, попросила время на раздумье.
– Думай, лапочка! Думай хоть… до конца дня! – великодушно разрешил босс. – Только знай: глупой и упрямой работнице я не доверю даже утюга!
Все оставшиеся три часа Лена барахталась в трясине обывательской мудрости.
дит», «все равно никто ничего не узнает», «да что от меня – убудет?» – эти и подобные им мысли оказались сильнее и стыда, и чести, и верности слову. Вечером Лена уехала из ателье вместе с хозяином на его машине, а наутро уже сидела на приеме заказов.
А вскоре миловидную приемщицу заметил приятель босса – художник-модельер из Москвы. В отличие от своего друга, он был хорош собой, элегантен и обходителен.
