Бригада (1-16)

Даже накапала валерьянки, но приторный ее вкус не успокоил – с таким же успехом она могла выпить простой воды.

Лишь здесь, в церкви, сердце отпустило. Неловко повязав платок – она выбрала инстинктивно белый, Оля купила три свечи, самые толстые.

Бабулек-с-ноготок одобрительно улыбнулась.

– Бабушка, за здоровье кому свечу поставить? – тихо спросила Оля.

– Это святому Пантелеймону, – охотно объяснила старушка. И, видя, что Оля колеблется, показала. – Вон видишь, он с ларцом в зеленой одежде, с красным плащом.

Оля сразу увидела нужного святого и, подойдя, снова перекрестилась, переложив все свечи в левую руку.

– За Сашино здоровье, – прошептала она, глядя с надеждой на Пантелеймона, который показался ей слишком молодым для выполнения столь важной миссии. Свечу она зажгла от одной из многочисленных свечек, догорающих у лика целителя.

Вторую свечку она поставила у распятия. Третью, чуть поколебавшись, решила зажечь у девы Марии с младенцем Иисусом на руках. У Иисуса было крохотное безмятежное личико. Он был бы самым обычным малышом, если бы не сияние вокруг курчавой головы.

– Господи, – попросила Оля, – сделай так, чтобы все было хорошо.

Очень прошу тебя, господи!

Перед уходом она купила в церковной лавке молитвослов в изящном кожаном переплете. Маленькой старушке, которая собирала у алтаря догоревшие свечки, она отдала все деньги, которые остались у нее в кошельке.

Бабулек-с-ноготок изумленно охнула и перекрестила ее:

– Спасибо, дочка, дай бог тебе здоровья.

– До свидания, бабушка, – Оля поклонилась. И вновь перекрестилась. На этот раз у нее это получилось так естественно, что она даже сама удивилась.

33

Белов вернулся в Москву с чувством исполненного долга.

В Шереметьеве его встретил Космос. Саша был рассеян и задумчив, машинально поздоровавшись, он замолчал, будто набрал в рот воды. Снедаемый любопытством Космос пытался всячески растормошить друга.

– Белый, ну что там, все на мази? – был его первый вопрос еще в аэропорту, но ответом было все то же молчание.

Кос попробовал подойти с другого боку, но уже в машине:

– Что, брат, неужели сорвалось? – тревожно спросил он, заглядывая другу в глаза. Тщетно. Сашино лицо осталось непроницаемо, как у восточного божка.

О сути переговоров Кос мог только догадываться, но он ждал отмашки: у Фары «под паром» томился драгоценный груз, суливший невиданные барыши.

А Белый, скотина, молчал как партизан. Ну, не иголки же ему под ногти засовывать, чтоб раскололся! А еще друг называется! Космос обиделся и вторую половину пути до самого офиса тоже молчал. Дулся, как мышь на крупу.

Так они и проследовали в директорский кабинет: Саша с невозмутимым лицом и Космос, что-то рассерженно бормотавший себе под нос.

– Ну что, Белый? – снова не выдержал Кос.