23
0Но вы прикиньте, если б это с самого начала было моим делом, то почему бы мне не прийти сразу к вам? Зачем мне рисковать? – Он мысленно заложил вираж! Еще вираж! – Я что, сумасшедший? – Саша был искренен донельзя, прямо как давеча, перед зеркалом. – Только откровенный лох стал бы сам нащупывать каналы сбыта в незнакомой и схваченной-перехваченной Европе. Тех парней, сдается мне, сгубила жадность. Я не жадный. Работы всем хватит."
"– Да, Саша, – кивнул Кирпич. – Считай, тебе повезло. Я уважаю тех людей, которые мне тебя рекомендовали. Но, в конце концов, отвечать за все будешь сам, и в сбыт не суйся.
– Будем работать вместе, – твердо сказал Саша и подумал, улыбаясь в душе: «А куда же тебе, Кирпич Семеныч, деваться? Некуда…»
– Тогда наливай. А на будущее тебе мой совет…
– Да, слушаю, – Саша, склонив голову на пол, наблюдал, как перехвативший у него графинчик официант мастерски, капля в каплю, разливает водку.
– Никогда к темному костюму в полоску не надевай галстук в рубчик. Договорились?
– Да, – улыбнулся Саша.
Ему стало ясно, что они и в самом деле обо всем договорились. Он уходил, чувствуя на себе тяжелый взгляд Кирпича. На выходе он кинул в поднос медведя все, что было у него в кармане – этой суммы ба-альшой компании хватило бы на неделю кутежа…
В церкви было прохладно и темно. Глаза после яркого солнца не сразу привыкли к слабому освещению, поэтому Оля, прежде чем войти, остановилась на пороге. Сладковато пахло ладаном и плавленым носком. Колеблющиеся огоньки свечей выхватывали из сумрака лики святых. От неровного, движущегося пламени лица на иконах казались живыми.
Оля неловко перекрестилась.
– Дочка, голову-то прикрыть надо, – услышала она за собой тихий, прямо какой-то шелестящий голос, и оглянулась.
Сзади никого не было. Оля решилась было пройти дальше, когда голосок вновь обнаружился:
– Ты косыночку купи, вон там, где свечки.
На этот раз Оля все-таки нашла хозяйку голоса – старушка, маленькая-маленькая, прямо бабулек-с-ноготок, улыбалась ей снизу вверх, указывая на высокий, освещенный лампадами прилавок. Там действительно продавались и свечи всех размеров, и иконки, и цепочки с крестами, и аккуратные темные и белые платочки.
– Спасибо, бабушка, – улыбнулась Оля. И сразу успокоилась, так здесь было спокойно и тихо, в этой маленькой церкви на Октябрьской.
С самого утра, как только Саша уехал, а уехал он еще затемно, сердце ее было не на месте. Сашка был таким спокойным, слишком спокойным, что это было вполне весомым поводом для страшной тревоги. Тревога не заставила себя ждать – едва за Сашей закрылась дверь, Оля начала психовать.
