23
0
– Какой еще Виктор Бии? Нет, мне Пчелкин больше нравится. А еще больше мне нравишься ты, между прочим.
Он подошел к Инге и, обнимая ее, попытался поцеловать. Но она увернулась, лишь скользнув пухлыми губами по его щеке.
– Ви-ить… – протянула укоризненно, – ты так язык никогда не выучишь.
Она стояла на фоне белой стены, такая красивая и такая беззащитная, что Пчеле захотелось ее еще больше и немедленно:
– Хрен с ним, с языком. Ты же мне переведешь?
Он подошел вплотную, руками оперся на стену, словно запирал ее в замок, и спросил, глядя в светло-карие, цвета дорогого виски, глаза:
– Переведешь?
– Йес, – она улыбнулась одними глазами, чуть обозначились крошечные морщинки в уголках глаз.
– И всегда говори мне «йес», – ладонями он взял ее лицо и приник к ее губам жадно и нежно…
Он шалел от нее. Пчеле в Инге нравилось все. И холеные руки, и нежный арбузный запах духов, и черные глянцевые волосы, прямые, густые, длинные. За такие волосы он мог простить Инге даже ее противного «пэта», таксу по кличке Огурец, который втихую так и норовил подкусить Пчелу за лодыжку, отчего на брюках оставались мелкие дырочки, как от шрапнели.
Ему нравилось и то, что она уже была замужем за каким-то гансом и благополучно развелась, оставив звучную фамилию Ремарк.
И то, что она была старше него на десять лет, льстило Пчеле чрезвычайно. Она была из другого мира, как будто из кино-какого-то. Хотя покувыркаться в постели любила ничуть не меньше, чем обычная потаскушка с окраины. И это ему тоже в ней чертовски нравилось. Потому что Инга Ремарк была девушкой его мечты.
А уж то, что она появилась не вечеринке в квартире Зимчука, притом одна, без прицепа, казалось Вите и вовсе подарком судьбы.
Пчела прямо обалдел и надолго забыл про виски, когда на пороге квартиры Зимчука появилась она – та самая девушка с таксой, точнее, таксом из Вондел-парка, которую он увидел из своего окна и потом не смог догнать.
Какой уж там английский! Время для них двоих перестало существовать. О-о-о! Пчелкин был на высоте. Это вам не легкий бой, а тяжелое сражение. Победила, как всегда, любовь. Измученные, счастливые, кажется, они заснули на мгновение. Или на часы? Привел их в чувство жалобный вой запертого в ванной такса Огурца.
Генерал Хохлов немного сдал после событий августа прошлого года. Чехарда, творившаяся в последнее время в органах, естественно, не могла его радовать.
