Не хухры-мухры. Условия содержания, говорят, превосходные.
– Спасибо – не надо, – отмахнулся Пчела. – Разве что на экскурсию.
– Могу устроить.
– Ладно, Витя, проехали. Все-таки не настолько я люблю женщин.
– Ты прав, – заржал Зимчук. – Мухи отдельно, котлеты отдельно.
Чем дальше они въезжали в город, тем уже становились улочки и тем ниже были разнокалиберные, словно игрушечные, домики.
– Первые несколько дней поживешь у меня.
– Угу, – кивнул Пчела.
– А через пару дней у меня сосед с чердака съезжает. Я его для тебя уже забил.
– Какой еще чердак? Я что тебе, Карлсон? – огрызнулся Пчела, все еще не пришедший в себя после выпитого в самолете, да еще и ошарашенный всем увиденным по пути.
"– Да ты не думай, Витя, – миролюбиво отозвался Зимчук. – Этот чердачок получше многих московских квартирок будет. Просто он и впрямь под самой крышей. Аж на третьем этажа. Без лифта. И райончик замечательный. Прямо рядом с Вондел-парком, там куча богатеньких живет. Так что, место что надо.
– Ладно, посмотрим. Тут с бабами, говорят, клево?
– Со всем тут клево, Витя, со всем! Поживешь – уезжать не захочешь.
– А ты что, по ихнему понимаешь? – с уважением поинтересовался Пчела.
– Да я уж здесь четвертый год…
Зимчук вслушался в сообщение и объяснил:
– Каких-то двух русских замочили.
– У меня алиби, – дурачась, Пчела поднял руки вверх, изображая полную непричастность к каким бы то ни было разборкам. – А что за русские?
– Да хрен их разберет! Тут же нас всех называют русской мафией.
– Слышь, Вить, а работать-то с ними можно?
Зимчук посмотрел на Пчелу, как на дауна:
– Тезка, они ж торгаши до мозга костей.
Тот повертел в руках пачку, рассматривая незнакомые денежные знаки с портретами каких-то старинных мужиков и прочими экзотическими птицами:
– Ничего, веселенькие.
– А то!
– А пока давай о делах перетрем…
9
Саша работал в своем кабинете с документами.
– Александр Николаевич! – раздался по селекторной связи голос Людочки. – К вам Карельский.
– Пусть подождет. Я пока занят.
– Он говорит, это срочно.
– Хорошо.









