19
0
Космос вернулся в кабинет и рухнул в жалобно скрипнувшее под ним кресло.
– Моисеич подъезжает, сейчас будет… – буркнул он.
Белов нервно закурил и подошел к окну. Какое-то время он молча смотрел на улицу, жадно затягиваясь табачным дымом и стряхивая пепел в кадку с фикусом. Докурив сигарету до самого фильтра, он повернулся к другу.
– Может, это Аслан? – не слишком уверенно предположил он.
– Белый, ему смысла нет, – покачал головой Космос. – Он на тебя живого завязан.
Саша и сам понимал, что чеченцам его смерть не давала ровным счетом ничего. Он давно уже мысленно перебрал всех своих знакомых и не нашел среди них ни одного, кому была бы выгодна его смерть.
Зябко поеживаясь, Саша вернулся за стол, взял листок бумаги и карандаш. Несколькими быстрыми штрихами он что-то набросал на бумаге и передал ее Космосу.
На листке была нарисована полосатая пчела с острым жалом и рядом с ней – жирный знак вопроса.
XXXXIII
По пути в Шереметьево Пчела велел бородатому шоферу притормозить у цветочного магазина.
– У вас гвоздики откуда? – спросил он у миловидной продавщицы."
"– Эти – из Голландии, эти – из Польши… – девушка не без гордости стала показывать на пестрые, пушистые, очень эффектные цветы.
– А наши есть? Подмосковные? – оборвал ее Пчела – он собирался выполнить поручение отца в точности.
– Вот… – слегка разочарованная продавщица показала на обычные красные гвоздики, приютившиеся в самом углу прилавка. – Эти из Люберец, кажется…
– Годится, – кивнул Пчела. – Дайте одну.
Продавщица и вовсе потеряла к нему интерес.
Выдернув из корзины первый попавшийся цветок, она небрежно бросила его на прилавок, даже не предложив завернуть его в целлофан. Пчела так же небрежно бросил ей двадцатидолларовую бумажку и, взяв гвоздику, вышел на улицу.
«Вольво» помчалась в сторону аэропорта. Хмурый водитель, похожий на абрека, сосредоточенно молчал. Молчал и его пассажир. Пчела снова и снова возвращался мыслями к недавнему разговору с Белым. И чем больше он думал об этом, тем ему становилось яснее, какую большую ошибку он допустил.
Рассчитывать на то, что Белый согласится на этот проект, было полнейшей глупостью, но еще большей глупостью было настаивать на своем и пытаться его переубедить. После всего этого Белый не может не задать себе вопрос – а с чего это вдруг Витя Пчелкин с таким энтузиазмом старался впарить ему заведомо провальное дело?
Глупо… Черт, как все глупо! И как можно было так лажануться?!
От досады Пчела помотал головой. Через секунду он взглянул на запястье. Водитель-абрек тоже посмотрел на часы и успокоил:
– Успеваем.
