Бригада (1-16)

Пчела вытащил антенну и приложил трубку к уху.

– Да! Нет! – отрывисто и зло гаркнул он и резко прихлопнул антенну телефона.

Глянув на Пчелу затуманенным взором, Космос плавно завалился на бок и вытащил из-под стола «калаш».

– Зато у меня нервы, как стальные канаты… – он выпятил вперед челюсть и со зверским видом передернул затвор.

Пчела выдернул автомат из его рук, но Космос тут же вытащил из-за пазухи тэтэшник и с той же идиотской гримасой направил его на друга.

– Дай сюда, придурок лагерный! – разъяренный Пчела схватился за ствол пистолета и что было сил рванул его на себя.

Космос ствол не отпускал, и, чтобы завладеть оружием, Пчеле пришлось протащить его вместе с креслом через полкабинета.

– Белый что сказал? – выпустив, наконец, пистолет, как ни в чем не бывало вяло поинтересовался Космос. – Где они?

– Я ж тебе говорил, звонил не он, звонил Фил… – сдерживая гнев, ответил Пчела. – Сказал, что они на пару дней исчезнут, потом Саша сам нас найдет. – И все?

– Еще сказал, чтоб мы ездили в танке, – невесело усмехнулся Пчела.

VI

Макс привез Олю с ребенком на дачу километрах в сорока от Москвы.

Дачка была совсем небольшой – в три крохотных комнатенки – и, к тому же, толком не достроенной. В щели между оконными проемами и рамами задувал прохладный осенний ветерок, от голых кирпичных стен веяло сыростью, воздух был пропитан настоявшимися запахами цементного раствора, олифы и свежеструганых досок.

Намаявшийся Ваня прямо в одежде уснул на старом продавленном диване. Для тепла его еще укрыли разномастным тряпьем, которое отыскалось в доме, – куском плотной портьеры и чьей-то довольно новой телогрейкой, лишь слегка перепачканной известкой.

Мальчик спал неспокойно – вздрагивал, ворочался, тяжело вздыхал… А еще он время от времени покашливал, и это, конечно, беспокоило Ольгу. Какой-то нехороший у него был кашель – сухой, отрывистый…

Впрочем, главной заботой, ее непреходящей головной болью, разламывающей виски, оставалась жуткая картина боя, разыгравшегося прямо у нее на глазах. И оглушительная пальба, и страшный черный человек с трясущимся от выстрелов автоматом, и широко раскинувший руки Валера Филатов, медленно опрокидывающийся на спину, и, конечно, Саша – неподвижно лежащий ничком на ковре из рассыпавшихся роз…

Все это неизгладимым кошмаром навсегда запечатлелось в ее памяти.

И Оля понимала – как бы она ни старалась, как бы ни успокаивала себя, ей уже никогда не удастся забыть тот опустошающий душу ужас, который она пережила, когда впивалась взглядом в застывшую фигуру мужа на асфальте, гадая при этом – жив ли он или же с этой секунды она стала вдовой."

"Обхватив себя руками за плечи, Оля мерила шагами тесную комнатку.