14
0
Белов выбрался из-под Фила и потащил его по рассыпавшимся розам к дверям подъезда.
– Как ты, Фил, жив?
Тот что-то невнятно буркнул, его окровавленная левая рука висела плетью.
– Спасибо, дорогой… – Саша осторожно опустил его голову на асфальт и крикнул: – Макс, будь рядом!
Белов бросился в подъезд и не увидел, как трясущейся правой рукой Фил рванул на груди простреленную рубашку и, прерывисто дыша, пробормотал:
– Нет, Сань, Версачок – херня… Лучшая жилетка – это бронежилетка…
Запыхавшийся Белов ворвался с пистолетом в руке в квартиру матери и дико закричал с порога:
– Оля! Собирайся, живо!
Насмерть перепуганная жена бросилась ему на шею.
– Саша!
– Все, нормально, Оль! – пытаясь улыбнуться, он повторил уже гораздо спокойней: – Все нормально, собирайся, бегом…
Ольга метнулась одевать ребенка, а к Белову кинулась белая, как полотно, мать:
– Саша, Саша, что это?!
– Мама, мам, все нормально – это деловые проблемы, обычные деловые проблемы, – торопливой скороговоркой успокаивал ее Белов. – Только не волнуйся, очень тебя прошу, держи себя в руках.
Оттуда Белый прошел на кухню, схватился за пузырек с корвалолом – для матери, – но вдруг увидел в окно, как Фил достал мобильник. Отставив в сторону лекарство, он рванул створку окна и надрывно прокричал вниз:
– Фил! Не звони никому!
– Саня, Санечка, не уезжай никуда! – причитала Татьяна Николаевна. – Сыночек, не уезжай, они убьют тебя!
– Саш, мы готовы! – крикнула из комнаты Ольга.
– Все, мам, мы поехали…
– He уходи, сынок! – мать вцепилась в его рукав, слезы ручьем катились по ее щекам. – Останься, Санечка, не уезжай! Господи, убьют ведь!
– Мам, успокойся, все будет нормально. Верь мне, слышишь?! – в который уже раз повторил Белов и выдавил улыбку. – Пирожков-то нам дашь?
Татьяна Николаевна бросилась на кухню и тут же вернулась, на ходу засовывая горячие пирожки в пакет. Саша тут же вытащил один и откусил чуть не половину.
– Ну, все, мамуля, держись, я к тебе Катю пришлю, – пробормотал он набитым ртом и приложился к материнской щеке.
– До свиданья, Татьяна Николаевна.
– До свиданья, родные мои… Оля, Ванечка, Саня… – с тяжелым придыханием частила Татьяна Николаевна. – Ну, с Богом! Осторожнее там, берегите себя…
Она закрыла за ними дверь и вздохнула:
– О, Господи!
И вдруг, охнув, схватилась за сердце. В глазах потемнело от боли, левая рука стала словно чужой, зашумело в ушах. Придерживаясь рукой за стенку, Татьяна Николаевна кое-как добралась до стула.
