14
0
– Отец, базара нет. – Естественно, последнее слово должно было остаться за Космосом.
Осталось оно, однако, за Белым:
– Жена рожает, а я на нарах… – тоскливо сказал он, глядя на грязные стены камеры. Да уж, ситуация, какой и врагу не пожелаешь. Ладно, утро вечера мудреней…
* * * * *Оля проснулась от боли. Ныл живот. А на душе скребли кошки. Тысяча ободранных кошек. Эта душевная боль заставила ее подняться.
В палате тускло светил ночник. Сдержав стон, она медленно, стараясь не делать резких движений, вышла в коридор. Слава богу, никого. Тут только она поняла, что забыла надеть тапочки. Но возвращаться в палату не стала.
В закутке дежурной сестры Оля присела на край стула и набрала Сашин номер.
– Абонент не отвечает или временно недоступен. Позвоните, пожалуйста, позднее, – ответил чересчур вежливый механический голос. Господи, где же он? Кошки радостно принялись за свое черное дело…
* * * * *Мобильники трещали без умолку. На разные лады. Прямо птичник, а не тюрьма! Один даже нагло выдавал звуки государственного гимна. Пожилой прапорщик с ненавистью смотрел на изъятое имущество. Развели тут…
Он беззвучно выматерился. Нашел в куче аппаратов «гимнюка» и попробовал заткнуть хотя бы его, тыркая толстым пальцем во все кнопки подряд.
– Мать твою, заколебали, – вслух ругнулся он, когда телефон уже молча завибрировал в его руке.
Чтобы перекрыть трели, он включил телевизор. На экране черный-черный дым валил из белого Белого дома. Час от часу не легче!
– Понедельник – день тяжелый, – вздохнул прапорщик и вырубил гребаный ящик…
XXX"
"Он так и проспал остаток ночи – одетый, скрючившись на узком диванчике, под недремлющим оком железного Феликса. Солнце разбудило. Невзирая на бурные ночные события, оно сегодня светило чуть ли не по-весеннему. Казалось, природе нет ни малейшего дела до политических катаклизмов.
Введенский встал, с хрустом потянулся. Новый день – новые заботы. Надо быть в форме. 14з стола он достал пузатую бутылку с волшебным элексиром. Там оставалось всего ничего, на донышке. Ну да ладно, на первый заряд бодрости хватит. Он плеснул коньяку в бокал, вдохнул его аромат и с наслаждением опрокинул в себя, будто это был не благородный напиток, а рюмка водки.
– Разрешите? – постучали в дверь. Ну наконец-то Коноваленко, где ж тебя носило?
– Входи. – Введенский поставил пустую бутылку под стол.
– С добрым утром, Игорь Леонидович. – Коноваленко цвел, как роза. Определив состояние шефа по заблестевшим глазам, подчиненный осмелился пошутить. – После первой не закусываете?
– Не борзей, – оборвал его Введенский. – Ну, что там?
– Нашли его. – Коноваленко моментально вытянулся в струнку. – В Бутырке.
– Да что ты! – восхитился Введенский. – Жив-здоров?
– Да ничего вроде. Омоновцы только помяли немного.
