23
0Разговорчивый оказался мужик…
— Быть того не может! — подначивал его Саша— Ни за что не поверю, что такое было возможно при социализме!
— Слушай сюда, — Михалыч, попирая стаканы, навалился грудью на стол. — Есть люди, для который ничего невозможного нету. Я как раз такой! Да и ты, похоже, тоже…
Деморализованный таким поворотом дела, третий участник дискуссии, Вова Мельник, вынужден был признать, что он «тоже такой же». После чего быстро убежал и вернулся со здоровенным хариусом, которого «только что выловили из ручья». Рыбину съели в сыром виде, обмакивая кусочки в специальный жгучий соус.
После этого беседа приняла совсем уж плодотворный характер, и дерзкая схема обрела более или менее законченный вид. Незаконно добытое в карьере сырье незаконно перерабатывается на горно-обогатительном комбинате и незаконно движется в Красносибирск, не давая тем самым остановиться и умереть алюминиевому комбинату.
— Я одного не понимаю, — не желал окончательно сдаваться Мельник. — Как ты объяснишь наличие в вагонах глинозема, если по документам в этих вагонах едет «гравийно-песчаная смесь»?
Это был хороший вопрос, и Белов знал на него ответ, поскольку имел большой опыт по части того, что и куда может ездить в вагонах, и какими документами при этом сопровождаться.
— А ты много видел на железной дороге специалистов, способных отличить глинозем от любого другого «зема»? Им-то кой хрен разница!"
"— А договор? — вдруг спохватился Михалыч. — Как же мы договор сможем подписать, если вся эта затея — сплошное беззаконие?
— Зачем тебе договор? — отозвался порядком захмелевший Белов. — Я же тебе все равно не смогу заплатить официально. Только по «боковой схеме».
— Нет, это несерьезно, — упирался Михалыч, рискуя разрушить с таким трудом достигнутую договоренность. — Хоть какой-то договор должен быть! Кто, кому, сколько, чего и когда… Как хотите, парни, а бумага быть должна.
— О'кей, — согласился Белов. — Бумага для внутреннего пользования.
— Для интимного пользования, — хихикнул Мельник. — Потому что показывать ее никому нельзя.
На том и порешили. Через десять минут здесь же, между стаканами, был составлен и подписан трехсторонний договор — красивый и грамотный, для интимного пользования.
— А что делать, если налоговая явится? — спросил он.
— Лично я свой экземпляр съем, — пожал плечами Саша. — Или вон юристу отдам, она съест.
Лайза кивнула и сказала:
— В том случае, если документ не будет съеден, увезу его в Америку и использую, когда буду писать книгу о бизнесе в России.
После этих слов девушка аккуратно положила листок в свою папку и наклонилась, чтобы спрятать папку в рюкзак.
