Бригада (1-16)

Разумеется, чушь собачья, но на фоне этих павильонных страстей, собственные проблемы вроде режущегося зубика или диатеза покажутся сущими пустяками!

Проблемы, которые одолевали нынче Екатерину Николаевну, правда, тоже были похлеще диатеза. Достаточно было бы одного того, что любимый племянник Саша сидит за решеткой в следственном изоляторе и ожидает суда. Этот арест — как гром среди ясного неба. Ведь он такой умница, такой успешный руководитель, и люди его любят… Что-то нечисто во всей этой истории!

Вокруг Саши творится что-то странное: свидания в обозримом будущем даже ей, Катерине как ближайшей и единственной родственнице, не обещают.

Из передачи, которую она отнесла вчера в следственный изолятор Воронье гнездо, мало что приняли, почти все гостинцы пришлось тащить обратно домой.

Екатерина Николаевна разволновалась и опять потеряла нить происходящего на экране. Потом вынуждена была напомнить самой себе, что она запретила себе рвать душу: такая у Сани карма, при которой покой только снится. Арест Александра Белова — всего лишь очередная неурядица, очередной конфликт, коими его неспокойная жизнь напичкана до предела.

Парень непременно справится и с этой проблемой тоже. Не из таких переделок выходил! А ее задача — прикрывать тылы.

В тылу в настоящий момент был относительный порядок, и Катя вновь попыталась расслабиться, переключившись на сериальные страсти. Неужели все-таки Хулита убила Родриго?! Кто бы мог подумать, такая на вид невинная девушка… Хотя, стоп. Хулиты вообще здесь нету, она из другого сериала — из мексиканского, а этот, кажется, бразильский. К тому же здесь никакой не Родриго, а вообще Рикардо — живой и здоровый, никто его пока что не убивал… Все перепутала!

Катя налила себе еще рюмку водки, но потом отставила ее в сторону и поднялась с дивана, чтобы сходить взглянуть на малыша.

Спит, как ангел небесный. Будто это и не он, а какой-то другой малыш в период бодрствования изъясняется исключительно приказами. «Петь!» — значит, петь. «Тать!» — значит, читать. «Какакать!» — значит, завтракать. И так далее. И попробуй не исполни. Ну чисто полевой командир. При этой мысли Катя поежилась и перекрестилась.

Вообще-то для своих без малого двух лет ребенок говорил не много.

Будто бы чувствуя сомнительную запутанность родственных связей окружавших его людей, мальчик обходился по отношению ко всем одним единственным нейтральным обращением «тятя». И это всех устраивало. О мучительной процедуре объяснения «кто есть кто» еще примерно с годик можно не беспокоиться. Но уж потом придется крепко поломать голову, как объяснить ребенку хотя бы ту часть правды, которую будет способно выдержать и переварить его детское сознание.

Катя вновь приказала себе не думать, а смотреть фильм.