Даун вскочил со своего места, крепкими ладонями обхватил шею Зорина, пытаясь оторвать ему голову. С места сорвались санитары, растащили драчунов, повалили и стали их избивать. Главврач в один миг вышел из состояния оцепенения, влетел в самую гущу событий, извлек оттуда Зорина с раз-битым носом и увлек его в свой кабинет.
Разговор их за закрытыми дверьми продолжался почти три: часа.
В вечерней Москве идет снег. Падает на мокрые тротуары, освещаемые фонарями и фарами автомашин. В кабинете генерала Введенского тепло и сухо, горячий чай с лимоном медленно остывает на столе.
— Ну, что, Саша, можно тебя поздравить? — спрашивает генерал. — Такое предприятие возглавить, это тебе не на кобылу сесть. Одно непонятно — зачем ты в Красносибирске все эти демократические выборы устроил, ведь покойный Рыков тебе все свои акции завещал? Ты и так фактический владелец комбината, без всяких выборов мог выбить зоринского ставленника Матвея Рыкова из кресла генерального директора.
— Мне важно было понять, что народ мне доверяет больше, чем ему, — ответил Белов, — теперь, имея поддержку людей, я могу горы свернуть. А Матвей из Красносибирска уехал. Он, еще пока мы с его бра-том в плену были, себе домик построил в Сочи на берегу моря. Вот сюда и переехал.
— Дай-то бог, — сказал Введенский, — он на комбинате только мешался. А как V тебя дела с Ярославой? Как беременность протекает? Скоро рожать?
Белов нахмурился, и Введенский понял, что в точку попал — просто так к нему бы Белов на чай не зашел.
— Хочу к тебе обратиться, Игорь Леонидович, — закончил Саша свой рассказ, — у тебя агентурная сеть огромная, помоги найти Ярославу. Я век за тебя молиться буду.
— Что-то ты набожный очень стал, — усмехнулся Введенский, — со своим Лукиным часто общаешься?
— А что Лукин? — пожал плечами Белов. — Хорошее дело сделал, беспризорных пацанов собрал вокруг себя, построил скиты на берегу реки недалеко от Красносибирска, увлек людей — из города в поселок переезжают.









