23
0
Наконец, в трубке послышался гортанный голос партнёра.
— Зачем я тебе понадобился, исчадие Шайтана? Не представляйся, знаю, кто ты. Говори!
Нужно срочно побазарить. В ауле спокойно,
— Слава Аллаху, никаких пока проблем. Приезжай, кунак, дорогим гостем будешь.
То — исчадие Шайтана, то — дорогой гость? Верить Омару нужно с оглядкой — обнимет и тут же всадит в спину кинжал. Одно слово — бандюга.
Приятели разобрали автоматы и джип медленно поехал по узкой дороге, ведущей в горный аул Гасан-юрт…
У Джамаля — четверо детей: два сына и две дочки. Как и положено отцу, он любит их и заботится о достатке в семье.
Но особенно близка его сердцу младшая — весёлая и озорная Зарема. Когда бывший скотовод ещё не был воином Ислама, борцом за независимость Ичкерии, в переводе на русский — страны отцов, Джамаль ни на минуту не расставался с любимой щебетуньей. Брал её с собой, когда гнал на выпас отару овец, она сидела на арбе, гружённой дровами и хворостом, помогала чинить покосившуюся ограду или просто сидела на коленях отдыхающего отца.
После спасения от волков девочка потускнела, часто плачет. О причине можно не спрашивать — её Джамаль знает: один из заложников, сидящих в зиндане, тот самый, который спас Зарему от гибели.
— Папа Джам, ты умный и сильный, спаси Сашу! — с утра до вечера твердит она, будто колет отца в сердце. — Неужели ты позволишь убить спасителя твоей дочери?
Джамаль и сам, без настойчивых подсказок, знает о долге настоящего горского мужчины. На добро отвечать добром, на зло — злом. Но что он может сделать с поселившимися в ауле кровавыми волками в человеческом облике? Заподозрят в измене — мигом перережут глотку, не только ему, но и жене, всем детям, престарелому отцу.
Поэтому он бессильно развёл руками. Эти руки умели делать всё: обрабатывать крохотный участок земли на горной террасе, косить траву в долине, стричь овец, изготавливать немудрящую мебель для сакли. Вот только стрелять в людей так и не научились.
Вчера Джамаль решился поговорить с уважаемым стариком, юрт-да, то есть со старшиной аула. Не называя имён. Тот точно так же развёл мозолистыми руками.
Единственно, что мог сделать Джамаль для спасителя дочери — заменил ржавое вонючее ведро на чистую посудину с крышкой, и бросил в яму пакет с овечьим сыром и горячими лепёшками.
Зарема требовала большего — освобождения русского, улыбчивого парня.
Подумаю, дочка, не торопи меня…
— Только думай поскорей, папа Джам. Омар что-то задумал недоброе…
Вечером дочка Джамаля убежала к подруге, живущей в соседней сакле.
