Бригада (1-16)

И — никаких приказов или требований!

Поморщившись, он всё же выпил горькое снадобье. Злой, покосившись на главаря, в свою очередь, опустошил мензурку отравы. Пример вообще заразителен, а когда он исходит от уважаемого человека — заразителен вдвое.

— Федя, пожалуйста, оторвись на минутку, — философ послушно закрыл молитвенник. — Братья…

Начал и — остановился. В горле — комок, сердце так громко стучит — казалось, весь салон слышит… Впервые он назвал друзей братьями. Будто рядом с ним не недавние обитатели свалки, поверившие «Серому» и ушедшие за ним в неизвестность, а погибшие Фил, Кос и Пчела.

Наверно, они поняли волнение предводителя. Федя вытер помокревшие глаза, Витёк принялся ожесточённо чистить свой любимый нож, Ватсон потёр раскрытоё ладонью розенбаумовскую лысину.

— Братья, — справившись с волнением, более уверенно повторил Белов, — я не пошутил, когда попросил Дока поберечь спирт для… скажем, медицинских надобностей. Почти уверен — нас ожидают. Не с букетами цветов и дружескими объятиями. Приказывать не имею право — по человечески прошу: не лезьте по перёд батьки в пекло.

Федя отрицательно покачал головой. Покинуть в беде — разве это по Божески? Один раз он уже согрешил — позволил нелюдям убить деда-старовера и похитить таёжницу. Второй раз — не получится. Пусть Серый просит, требует — он всё равно пойдёт с ним на заклание!

Ватсон раздумчиво подергал густые усы. В чём-то Серый прав — какая польза от безоружных защитников? Вот имей они хотя бы один «калаш» — другой расклад.

Реакцию Злого можно было предсказать. Он так расшумелся, что прибежала встревоженная бортпроводница. Что случилось, не нужна ли её помощь? Валидол или нитроглицерин под язык? Чашечку лечебной кока-колы? Если, не дай Бог, происходит разборка, имеется и более действенное «лекарство» — вооружённый мент.

— Успокойтесь, девушка, ничего страшного не происходит. Просто у нашего приятеля слишком возбудимая натура. Сейчас он успокоится. Видите, уже улыбается!

Витёк, действительно, улыбнулся.

Когда успокоенная бортпроводница ушла, Белов продолжил уговоры. В конце концов, Витёк, не хотя, согласился, философ открыл молитвенник и снова зашептал о грехах и каре за них…

Белов не ошибся — в аэропорту Махачкалы их действительно ожидали.