Бригада (1-16)

Например, о роли компартии на современном этапе развития России или причин возникновения терроризма. Но это опять порождало меж ними споры. Диспуты обычно происходили за столом в гостиной, за чашкой чая или даже чего покрепче. В разумных, естественно, количествах. Ради такого дела Пчелкин даже выключал телевизор или делал звук потише. При этом оба дымили, не переставая.

— Значит по-вашему, уважаемый астрофизик, — говорил Павел Викторович, захлебываясь от возмущения, — терроризм проистекает не из социальных условий, классового и экономического неравенства, нищеты, безработицы и всего такого прочего, а из того, что есть люди, которые от природы склонны к самоубийству и стремятся уничтожить себя по идеологическим соображениям? Так?

— Не совсем так, — разгоняя ладонью дым от своей трубки объяснял Юрий Ростиславович.

 — Безусловно, все, что вы перечислили, способствует распространению терроризма, как и уголовщины. Но это, — продолжал Холмогоров, — всего лишь сопутствующие, благоприятные для возникновения терроризма причины, а не главные, не истоки его. Существуют по крайней мере два психотипа террористов. Первый тип — деструктивный, это те, кто получает удовольствие от ужаса, который они наводят на окружающих, и от самого процесса разрушения. Ведь есть люди, которым нравится делать других счастливыми, творить добро, дарить радость? А здесь — наоборот.

Второй тип — это человек, безусловно уверенный в истинности своей веры, религии, идеологии. Поэтому нельзя, глупо говорить о ком-то, что он ваххабит, и поэтому — террорист.

Нет, когда он взрывает, положим, автобус со школьниками, он уверен в том, что действует во благо своего этноса или религии. Он это не для себя, а для своих добро делает и жертвует собой. Он рожден со склонностью к такого рода решению своих и чужих проблем и поэтому выбрал себе ваххабизм в качестве все объясняющей и регулирующей концепции. Он сознает свою нравственную чистоту и превосходство над другими, над обыкновенными грешниками, теми, кто неправильно верует и живет. И считает, что имеет в силу этого право сделать людей, весь мир лучше и чище. Это своего рода гордыня.

— Минуточку, — возмущался Павел Викторович. — Что же, по-вашему, большевики шли на большой террор и экспроприацию экспроприаторов не ради улучшения положения беднейших масс? Не для того, чтобы вывести их к свету — к образованию, свободе, равенству, и дать им счастливое бытие?! А из гордыни?

— Большевики были уверены в своем праве загнать человечество железной рукой в счастливое будущее.